А больше всего меня потряс снег! Я думал, что он просто холодный и все. А он волшебный! Мягкий, пушистый, искристый! Я в первый же день приезда туда нос сунул. А снежинки - это вообще улёт! Они же все разные! Я так долго за ними наблюдал!
- Да, Пиноккио, ты прав, друг. Каждая снежинка уникальна в своей симметрии! Это же чистая геометрия!
- Ну, начинается занудство, - скорчил гримасу Пиноккио. - Ты мне это, не порть впечатление! Буратино засмеялся:
- Послушай, дружище, ты займись тогда чем-нибудь, а мне нужно немного поработать. Если уж ты вовсе не против посидеть дома, то давай, посиди, пообщайся с моими, а я немного разгружу свои завалы. А вечером пойдём в театр к папе Карло.
- О'кей, не парься. Я норм, а ты работай хоть весь день. Если что, я в твой ноут поиграю, когда заскучаю. Не против?
- Нет, конечно. Чувствуй себя как дома, делай, что хочешь! - сказал Буратино и погрузился в свои дела.
А Пиноккио открыл ноутбук, поговорил по видеосвязи с Джеппетто, зашёл во все свои мессенджеры, почитал сообщения, пообщался с друзьями.
Вскоре Буратино закончил все свои неотложные дела, и они с Пиноккио отправились на спектакль в кукольный театр.
Переступив порог здания, они очутились в самом прекрасном месте на свете! Запах театральной пыли, красный бархат, блестящие люстры, живые куклы, магия сцены - это было настоящее волшебство! Завороженный Пиноккио понял, что попал в новый мир, чудесный и добрый.
Пребывая в восторженном состоянии, Пиноккио не заметил, как Буратино привёл его за кулисы.
- Сделаем сюрприз папе Карло! - засмеялся Буратино. - Я ему не сказал, что мы будем в театре.
- А это удобно? - засомневался Пиноккио.
Когда мальчики подходили к кабинету Карла Ивановича, они услышали громкие крики. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возник красный, взъерошенный Карабасов. Он пятился в коридор, тяжело дыша, чуть не наткнувшись на Пиноккио и Буратино. Карабас раздувал ноздри, глаза его метали молнии; он даже не узнал мальчика и не поздоровался. А папа Карло кричал ему вслед, подняв кверху руки и размахивая кулаками:
- Ах, ты, подлец! Чего удумал?! А ещё добреньким прикидывался! Убирайся к черту! Ничего ты не получишь, пока я жив!
- Сумасшедший старик! - успел выкрикнуть Карабасов и помчался по коридору, не разбирая дороги и не видя никого на своём пути. Кажется, он даже не заметил Пиноккио и Буратино, которые замерли, вжавшись в стену. Мальчики бросились в кабинет, где нашли совершенно бледного папу Карло, стоящего у окна и пытавшегося трясущимися руками налить себе воды из графина.
- Папа, что случилось между вами? - взволнованно воскликнул Буратино. - Карабас тебя обидел?
- Нет, мой мальчик. Он меня разозлил. Этот негодяй как был подлецом, так им и остался. Он втерся в доверие к нашей семье, к тебе, наивному ребёнку, притворялся таким благодетелем, а все почему? А вернее зачем? - все это проговорил старик Карло, опустившись тяжело на стул и ссутулившись. - Этот предатель хочет отнять у нас театр! Ну, вернее, купить, стать директором, режиссёром и хозяином. Представляешь, сынок? Говорит, что я уже старый, что мне пора на отдых. Сказал, что хорошо изучил тему, что театр работает почти в убыток, а он его раскрутит, сменит репертуар, сдаст часть помещений. Он, наверное, и того типа подослал, что здесь крутился сколько дней, в очках, гладкий такой. Ходил, вынюхивал здесь что-то. Это одна шайка-лейка!
- Папа Карло, успокойся, не нужно так нервничать, - воскликнул Буратино. - Мы никогда не отдадим театр в руки Карабаса! Я тебе это обещаю! Он уже был когда-то директором, я помню. Хоть это было давно, но в памяти у меня иногда всплывают какие-то картинки, будто бы Карабас сам ставил спектакли, но при этом обижал кукол, обманывал всех, прикидываясь добрым и благодетельным. Или это ты мне рассказывал… Но это теперь неважно! Каюсь, я не понимал, какой он, думал, что ты специально его оговариваешь, потому что ревнуешь, ведь я стал с ним проводить много времени. Папа, ты не волнуйся, пожалуйста! Мы вместе, мы обязательно сделаем все, чтобы Карабас даже на шаг не приблизился к нашему театру!
Пиноккио с большим интересом наблюдал за этой сценой и ощущал, что всем сердцем сочувствует папе Карло и ненавидит Карабаса за то, что он заставил так переживать его новых друзей. И ещё за то, что этот человек посмел угрожать новому чуду в жизни Пиноккио - театру! Он поклялся себе, что будет во всем поддерживать Буратино и Карла Ивановича и обязательно поможет, если потребуется его помощь!