Часть шестая
Вольдемар Дуремаров, юрист и давний знакомый Карла Ивановича, попросил у него пару контрамарок на спектакль, для него и его дочери Софии. Конечно, он мог и сам купить билеты, но был немного скуповат. А Карл Иванович никогда не отказывал и даже был рад пригласить давнего приятеля в театр.
Вечером, во время спектакля, Дуремаров вручил дочери букет цветов и подсказал, кому его подарить. А на следующий день, купив небольшую коробочку пирожных, он явился в театр, чтобы ещё раз поблагодарить директора за чудесный вечер, проведённый за просмотром прекрасной пьесы.
Манерный Дуремаров, в дорогом костюме, в шелковом шейном платке, надушенный и благоухающий довольством, вошёл в кабинет Карла Ивановича. Раскинув руки для объятий, он приблизился к директору театра, явно намереваясь расцеловаться с ним.
- Здравствуй, дорогой Карло! Как я рад тебя видеть! Хочу ещё раз выразить тебе моё восхищение! Вчерашний спектакль очень удался! Мальвина была в ударе! И все остальные чудесно играли! Моя Софьюшка тоже в восхищении!
Карл в некотором недоумении встал с кресла, в котором его застал этот пафосный возглас юриста Дуремарова.
- Владимир, я очень рад, что вы с дочерью получили столько удовольствия от нашего скромного театра. Пожалуйста, обращайся, приходите ещё.
- Обязательно! - просиял старый знакомый. - Теперь я твой должник! Поэтому прямо сейчас обязан предупредить тебя, Карло. Я давно хотел с тобой поговорить. Театр скоро будет работать в убыток. Цены на билеты у тебя низкие, а ежемесячные расходы никто не отменял. А самое главное - это налоги! У нас катастрофически не хватает денег на налоги. Сам понимаешь: за землю заплати, за имущество заплати. Хорошо хоть аренду не платим, потому что все и так принадлежит тебе. Зарплату людям не урежешь, ты сам не позволишь. Давай думать, что будем делать.
- Владимир, как я не люблю эти разговоры! - возразил Карл. - У меня изжога начинается, когда ты начинаешь об этом говорить.
- Карло, дорогой мой, ну, сколько можно откладывать? Ты же знаешь, что эта проблема сама себя не решит. Ты, конечно, гениальный режиссёр, прекрасный человек, добрый, честный, но ты плохой администратор, бездарный бизнесмен, неэффективный менеджер, и ты совершенно не хочешь меняться и идти в ногу со временем, - со вздохом продолжил Дуремаров. - Ты скоро по миру пойдёшь, и люди твои, и куклы твои тоже!
- Хорошо, я все понял, Владимир. Пожалуйста, скажи, что именно нам делать, на твой взгляд? Что решит наши проблемы? - вздохнул Карл.
- Ты тогда меня слушай и не перебивай. Выслушай до конца, даже если тебе не понравится моё предложение.
- Хорошо, продолжай.
- Карл, сначала самое простое решение: поднять цены на билеты. Желательно ещё что-то с репертуаром сделать, обновить что ли... Рекламу сделать, народ привлечь. Я в этом не специалист, думай сам. Я все-таки юрист, доктор наук, юридических, разбираюсь ещё в медицине, но в театральной теме не очень.
- Понял, Владимир, понял. Но ты же знаешь, как мне тяжело менять то, что создано давно и так мне дорого. Это моя душа, суть моей жизни и сама моя жизнь! Если бы не эти расходы, я бы вообще сделал бесплатные билеты, а ты говоришь, увеличить цену. Прости, не могу.
- Ну, Карл, ну, ты идеалист. Это же утопия! - рассмеялся Дуремаров, вскочил с кресла и стал ходить туда-сюда по небольшому кабинету. - Я так и думал. С тобой бесполезно говорить об этом. Но я все же повторю. Если ты будешь упираться, то твой театр сам по себе умрёт, а ты и Буратино будете нищими.
- Да, я понимаю. Но ты вроде хотел ещё что-то предложить, - робко проговорил Карл Иванович.
- Да, но тебе это тем более не понравится, - после минутной паузы добавил юрист.
- Ну, давай, добей меня.
- Надо сдать в аренду часть земли. Земли здесь много, даже очень. Театру столько не нужно. У вас целый сквер, много хозяйственных построек. Всё это может приносить огромный доход - вы не только сведете доходы с расходами, но и в плюсе будете. Билеты можно удешевить, зарплаты людям поднять, и тебе на пенсию прилично останется, не будешь думать о старости и о будущем Буратино.
Все это Дуремаров говорил с большим воодушевлением, надеясь убедить старого знакомого в необходимости аренды. От внимательного взгляда не ускользнуло сначала возмущение, протест, потом усталость и апатия в глазах Карла Ивановича. Юрист мысленно себе зааплодировал: "Молодец, Вольдемар, нашёл нужные кнопки, на которые можно надавить, чтобы получилась сносная мелодия. Кажется, старик готов сдаться".
А вслух произнес:
- Ну, давай, возражай, разбивай все мои доводы.
Карл Иванович устало вздохнул:
- Мне кажется, что я внезапно постарел, из меня все силы вдруг ушли, как воздух из воздушного шарика. Чувствую, что мне не по силам сейчас продолжать этот разговор. Но скажу тебе, Владимир, точно: ты, кажется, прав. У меня нет другого выхода. Здесь выбор очевиден. Начинай оформлять документы.