Сначала я не почувствовала. Потом — лёгкое, нежное прикосновение к моим спутанным волосам. Как будто ветка ёлки коснулась. Потом ещё одно. Осторожное, поглаживающее.
Я вздрогнула, всхлипнула и подняла голову, залитую слезами.
Песец стоял рядом. Он вернулся. И он дотронулся до моей головы лапой. Я, замирая, повела взглядом вверх по его… лапе.
Надо мной склонилось Существо. Оно стояло на задних лапах, которые теперь больше напоминали ноги, одетые в пушистые штаны. Его силуэт был стройным, но облачённым в роскошную, переливающуюся шубу песца. Голова была головой зверя, но выражение огромных, умных глаз, изгиб бровей над ними, сама поза — всё кричало о личности. О сознании. Он смотрел на меня с лёгким беспокойством, смешанным с тем же неизменным сарказмом.
— Ну, чего разрыдалась? — спросил тот же нежный, теперь слегка смягчённый голос. Он звучал прямо у меня в голове, но я видела, как его грудь вздымается в такт словам. — Ну сбила и сбила. Не специально же. Я же живой. Ну, почти. Лапа, конечно… но ходить могу.
— А-А-А-А-А! — Это был уже не крик, а первобытный вопль ужаса и отрицания. Я отпихнулась ногами от пола, пятясь по кафелю, пока спина снова не уперлась в стену. Это был не зверь. Это было НЕЧТО. Нарушение всех законов биологии, физики, здравого смысла.
Он вздрогнул от моего крика, прижал уши к голове, и его морда! — исказилась гримасой явной досады и боли (от звука или от моей реакции?).
— Да перестань ты реветь! Видишь же — я не призрак, не галлюцинация. Я вот, реальный. Хотя… — Он оглядел себя, свою меховую грудь, свои руки-лапы, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение. — …Выгляжу, конечно, немного… специфически.
Я уставилась на него, открыв рот, пытаясь вдохнуть, но воздух не шёл. Комната поплыла, края зрения потемнели и закружились, как вода, уходящая в воронку. Я видела это. Видела миф, сказку, кошмар, чудо — стоящее в двух метрах от меня. Видела разум в звериных глазах.
— Леш… — прохрипела я, пытаясь вложить в этот слог всё — обвинение, вопрос, мольбу.
— Ой, всё, — мысленно вздохнуло Существо, и его уши виновато повисли. — Щас она грохнется. И где я, спрашивается, скорую для неё возьму?
Это были последние слова, которые я уловила. Тёмные, бархатные пятна сомкнулись над светом лампы, поглотили силуэт говорящего песца, заглушили звук. Я провалилась в глубокий, тёплый, безмятежный обморок, где не было ни боли, ни разбитого сердца, ни нарушенных законов мироздания. Оставив своё невероятное открытие — и нового пациента — в полном недоумении посреди холодной, ярко освещённой операционной в канун Нового года.
Визуализация героев
Дорогие мои, давайте знакомиться с героями!
Наш песец.... Бирт
Кристина
Хозяин песца, Владыка Холодных земель - Оливер - ир - Аннар
Глава 3
Кристина
Сознание возвращалось медленно, будто сквозь толщу ваты. Первым пришло ощущение — я лежала на чем-то невероятно мягком. Не просто на матрасе, а на чем-то, что обволакивало и нежило каждую уставшую мышцу, будто гнездо из самого пушистого меха и облачного пуха. Потом — звуки. Приглушённые, как из соседней комнаты, мужские голоса.
— Я всё понимаю, но зачем её нужно было сюда приносить?
Я замерла, даже не открывая глаз, пытаясь анализировать. Голос был низким, басовитым, полным раздражения и власти. Совершенно незнакомым. Кто это? Врач? Коллега, которого вызвали? Где я? Память навалилась обрывками: яркий свет операционной… перевязанная лапа… янтарные глаза… И голос. Другой голос. Тот, что звучал в голове.
Мысль ударила, как ток. Песец. Говорящий песец. Значит, я не в обычной больнице. Скорее, точно в психиатрической. Наверняка я настолько переутомилась, что у меня случился настоящий срыв, и теперь я лежу в палате, а вокруг — врачи.
И тут заговорил второй голос. Тот самый. Бархатный, с лёгкой хрипотцой, узнаваемый. В нём слышалась та же ирония, что и в клинике, но теперь — с оттенком защиты.
— А куда я её дену? Чтобы её там, в дурку, забрали? Как только она начнёт рассказывать про говорящего песца, её моментально сочтут сумасшедшей. Да я ей, вроде как, и желание должен.