— Перемерзнет, начнет стрелять, — пожимаю плечами, когда Вера выходит из машины. Она отогрелась, даже в полумраке видно румяные щеки.
— А, спасибо, — растерянно хлопает пушистыми ресницами. Хорошенькая такая, ладная вся. И смущается совсем как девочка.
— Давай в машину, не мерзни, — выговариваю строго, когда Вера снова начинает пританцовывать на месте. Мне жарко от легкой физнагрузки, но мороз на самом деле кусачий.
— Как-то неудобно…
— Неудобно с отмороженной задницей за праздничным столом сидеть. Так что брысь обратно.
Вера открывает и закрывает рот от изумления. Я знаю, что иногда бываю резковат в фразах, наверное, перегнул. Нельзя так с преподавателями, они о светлом и умном, а я про жопы. Но Вера не спорит. Как-то совсем уж растерянно кивнув, возвращается в машину и, постучав сапожками друг о друга и сбив снег, прячет ноги в салон.
Ну что за умничка такая!
Э, нет, майор, умничек, как известно, хорошо и долго шпехают у тумбочек. А мне ни тумбочки, ни хорошо и долго пока не светит. Поэтому приходится воспользоваться губозакаточной машинкой, хотя так и тянет что-нибудь распустить.
Справившись с вещами и не одолев стояк в джинсах, сажусь в машину. В салоне пахнет едой и духами Веры. Она сладкая, манкая и какая-то удивительно нежная, что кажется, будто нереальная. Но я ее такую еще сильнее хочу. Красивая, яркая, волшебная. Хоть сейчас включай печку посильнее и устраивай жару, чтобы запотели стекла.
Но вместо этого приходится просто завести машину и двинуться в сторону поселка.
— Адрес?
— Калинина сто семьдесят пять, — робко отвечает Вера, стараясь не смотреть на меня. Я поправляю куртку, чтобы не пугать Снегурку еще сильнее, потому что мужик со стояком, которого ты знаешь меньше часа, доверия совершенно не вызывает.
— Надо же! Соседи, — грудь затапливает радостью. Соседи — это, считай, один двор. Можно за стаканом сахара зайти или просто ненавязчиво по-соседски пригласить на шашлыки. — А у меня сто семьдесят три.
— М-м-м, тетя говорила, что рядом с ней живет полицейский, но я как-то сразу и не соотнесла, — едва заметно улыбается Вера и прикрывает глаза.
Я ловлю ее эмоции, и мне так вкусно, что хочется еще и еще. Я невольно притормаживаю и еду медленнее, чем обычно. Вообще дорога тут отличная, мы всем поселком скидывались на асфальт. Но если мы приедем быстро, попрощаться придется раньше, а я настолько очарован компанией, что готов катать Снегурку по деревне до утра.
— Зато теперь в случае чего ты знаешь, к кому обратиться, — достаю из кармана телефон и, сняв блокировку, протягиваю его Вере. — Номер свой вбей и себе дозвон сделай.
Да, вот так вот жестко и бескомпромиссно стреляю номерок. Снегурка, на мгновение смутившись, все-таки берет мобилу, опять хлопает ресницами, но не комментирует мой наглый порыв. Соприкасаемся пальцами, и между нами искрит, ток пробегает до самой грудины. Вера тоже это чувствует, потому что как-то неловко ерзает и поспешно отводит взгляд.
— Готово, — когда
Вера, окончательно отогревшись, расстегивает молнию на своем пуховике. Взглядом ныряю в вырез, натыкаясь на красивую полную грудь, обтянутую водолазкой с высоким горлом. Слюна выделяется обильнее, а головка требовательно давит на молнию, требуя оказаться между двух полушарий. Я тяжело сглатываю и возвращаю взгляд на дорогу, прибавляю газ.
Держи себя в руках, майор, что ты как дикарь какой-то, который женщин никогда не видел. Хотя таких, наверное, и не видел.
Паркуюсь возле своего двора, потому что там чище и меньше снега. Выходим на улицу, Вера открывает дверцу одновременно со мной, не давая мне поджентльменствовать.
— Стой здесь. Возьму лопату, будем путь к дому расчищать.
Глава 4. Высшая лига секса
Чтобы описать слово «неудача», можно просто показать мою жизнь. Еще в октябре я отказалась лететь в Дубаи на Новый год с подружками, потому что искренне верила, что это семейный праздник и встречать его надо со своим мужчиной. Мы были вместе девять лет, я ждала от него предложения в новогоднюю ночь, но все вышло трагикомично.
Вернувшись домой утром тридцатого от бабули, я застала своего Витю в постели с другой. В нашей постели. И как-то уж слишком много было в Вите энтузиазма, что я даже не поверила в реальность происходящего. Никакой вялости и вселенской усталости, которую благоневерный изображал со мной, и в помине не было. Заметив меня, Витя как-то трусливо и очень быстро сполз со своей любовницы и начал оправдываться, что было это всего один раз. Он уговаривал меня остаться, спрашивал, куда я пойду, ведь праздники на носу и даже все приличные гостиницы уже давно забиты.