– Не помню, – Катеринка сделала глоток и прикусила губу, пытаясь вспомнить, что же было. — Сначала ничего. И потом вроде ничего. А вот между…
Она помнила только, что было и жарко, и холодно одновременно, и словно бы звёзды спустились к ней, а она поднялась к ним, и ветер трепал её волосы, те самые, которых уже не было, нашёптывая что-то на непонятном языке.
– И я не помню, – Ксанка села за стол напротив Катеринки и рассмеялась. – Но было классно! А, кстати, – она сунула руку в карман платья, вынула оттуда небольшой деревянный кругляш, украшенный затейливой резьбой, и протянула Катеринке, – это Диня принёс. Только рано было, ты спала ещё.
Дверь скрипнула, и на пороге появилась ма. Она была в своём неизменном тулупе и принесла с собой уличную стужу.
– Сидите? – спросила ма, рассматривая дочерей. – А я Мурата видела. Он сказал, что наши Мать и Отец радуются и обещают щедрые дары. И исполнение желаний. Так и сказал: новогодний ритуал прошёл как надо, можно ждать хороший урожай и отличную охоту!
– А корабль? – Катеринка чуть нахмурилась, увидев, как ма, снимая валенки, недовольно бросила их в угол под вешалку.
– А за кораблём, доча, тебе нужно не волосы жечь, а в небо смотреть. И вообще, уже столько лет прошло, о каком корабле ты говоришь? Наслушаются учителя, потом ходят, придумывают всякое.
– Кать, – Ксанка дотянулась до руки Катеринки, всё ещё держащей стакан с молоком, и тронула её, – давай не будем, хорошо? Уже столько лет прошло. Нас не заберут. Но мы же живём? И Новый год сегодня! Будем радоваться?
– Будем! – Катеринка улыбнулась и внезапно вспомнила, что она видела!
Да, она совершенно точно видела, как они вдвоём с Динькой стоят у того самого костра, а где-то высоко, в чёрной пустоте, плывет огромная махина, который год ищущая их. И она – эта махина – обязательно их найдёт. Уже скоро. Вот только Варька, тёти Дашина дочка, пройдёт этот непонятно откуда взявшийся новогодний ритуал.
Конец