Он это все сказал с неменьшим энтузиазмом, чем мой отец, когда речь заходила про русалов. У обоих горели глаза и они находились в жажде новых знаний друг от друга. Будь время, то сомневаюсь, что эти двое надолго бы «отлипли» друг от друга. В конце их короткого разговора, Эдриана так же позвали к нам в гости. Один только Николай, скромно стоя в сторонке, остался не приглашенным к нам.
– Приятно было познакомится, прекрасная Рената. Надеюсь, еще свидимся. И… – дошла и до меня очередь Эдриана. – передавай «привет» Натали.
– Передам, – не нравится мне все это. – Мне тоже было приятно познакомится.
Нам с мамой поцеловали ручки и Эдри подошел к Николаю, что-то обсудить.
– Помни! Через полнолуние, – прошептал мне Ран, нежно обнимая. Как же хорошо, что мы здесь не вдвоем. Будь оно иначе, я бы не смогла сдержать слез. Ведь я уже знала ответ. Знала, но не могла сказать Рану. Я решила еще подумать, посмотреть. Но в голове я понимала, что не смогу уйти с ним. Это все… сложно и так резко. Это совершенно иная жизнь, к которой я не готова, как бы мне не было плохо и больно.
Он поцеловал меня в лоб долгим, болезненным поцелуем, словно он тоже уже знал мое решение. Он прощался. Я тоже.
– Будь осторожен, – тихо вымолвила дрогнувшим голосом, внутренне, колышась от рыданий.
– Ты тоже, – он взял себя в руки и улыбнулся мне, тем самым говоря, что все в порядке. Он все понимает. – Береги лоб.
Я натянуто улыбнулась в ответ и отпустила.
Отпустила его.
Хотя пальцы не слушались. Он уходит. Я пыталась запомнить его лицо в мельчайших деталях. Выжечь его образ где-то у себя в памяти. Хотя, он уже там. Дыхание перехватывало. Тело дрожало. Но я продолжала стоять и смотреть на то, как он раздевается до нижнего белья.
Ранталу и Эдрианту становилось все хуже и хуже. Им становилось тяжелее дышать и силы их покидали. Поэтому они торопились. Сняв с себя одежду, Эдриант передал ее Николаю. А Рантал - моему отцу. Я это отметила мельком, особо не задумываясь, не в силах на чем-либо сосредоточиться. Меня медленно прожигала боль, что шла изнутри.
Мужчины подошли к самому краю и Эдри нырнул. Вода осветилась едва заметной белой вспышкой. Ран повернулся и посмотрел на меня долгим пристальным взглядом. Словно тоже пытался оставить в своей памяти мой образ.
Секунда…
Последняя улыбка на таком родном лице и он погрузился в воду. Она осветилась ярким голубым свечением и все исчезло.
Он исчез…
Глава 40
В эту ночь мне было так плохо, как никогда ранее. Глаза болели от слез. Голову ломило. Но это все ерунда, по сравнению с тем, что мое сердце разрывалось. Меня выворачивало изнутри. Я чувствовала, что совершила страшную ошибку. Я отпустила его, оттолкнула. Теперь, он может даже не прийти ко мне. Зачем ему, такая, как я? Та, что предала свою любовь.
Дни потянулись за днями. Каждая ночь становилась все длиннее. Одиночество стало моим спутником. Как и красные глаза по утрам. Мне тяжело было вникнуть в учебу. Я смотрела в тетради и учебники, и не понимая, что там написано. Приходилось пить успокоительные и снотворные. Но и они мне практически не помогали. Родители, как и мои друзья, из-за этого переживали. Однажды Наташа не выдержала и спросила в лоб:
– Ты его любишь? – грозный вид подруги говорил, что она не отступится не получив ответы на свои вопросы. – Я же вижу, как тебе плохо!
– Да, люблю, – эти слова дались мне легко. – Сильно люблю.
– Но он вернулся в Германию и вы решили разорвать отношения, – она проговорила слово в слово выданную мной версию. – Но может все хотя бы общаться онлайн? Может быть лучше это делать постепенно?
– Нет. Мы все решили. Так будет лучше, – я видела, что ей самой нелегко. Она тоже не может забыть Эдриана.
Натали больше не поднимала эту тему и пыталась всячески меня вывести из этого состояния. Как и остальные ребята. Я была благодарна за поддержку и помощь, но ничего не помогало. Научилась отвлекаться и ограждаться от разбитого сердца, но это лишь ненадолго и все возвращалось.
Он мерещился мне на улице, среди толп людей, в университете на перерывах, когда коридоры забиты студентами. Его лазурные глаза снились мне каждую ночь, а губы помнили вкус тех поцелуев.
Я сгорала. Билась в агонии. Я не знала, что может быть настолько плохо. Не могла есть, еда вставала комом в горле и вызывала тошноту. Я сильно осунулась и похудела на несколько кило. Обессилила и стала похожа на рухлядь. Может быть, я так мучилась, потому что являлась истинной Рантала? Не знаю.