Казалось, от страха у меня сознание поплыло. Морозный воздух врывался в легкие. Внутри все и так похолодело от страха.
Я до ужаса боялась змей. Просто до паники! А тут она такая огромная! И наверняка ядовитая!
Страх всегда приписывал даже безобидному ужику желание меня прикончить. Мне казалось, что змеи при виде меня ставят цель отправить меня к праотцам.
- Тише, — прошептала я. — Если бы здесь жила змея, то тебя бы предупредили. Тебе просто показалось. Может, просто снег так замело…
Дрожащими руками я поставила поднос на ступеньку, вытерла всё, что натекло в блюдце, красиво положила корицу и мяту, а потом стала подниматься на ватных ногах на балкон.
- Вот ваш чай, — произнесла я, ставя поднос от греха подальше на заснеженную балюстраду.
Маэстро даже не посмотрел в мою сторону. Его глаза были прикрыты, а он покачивался в такт музыке. Он явно меня не слышал или не хотел слышать.
Я понимала, что чай остывает с каждой секундой, но маэстро даже ухом не повел в мою сторону.
Ситуация была глупой, а я нервничала. Что делать? Если чай будет холодным, мне придется его переделывать. Но понравится ли ему, если бы я оторвала его от музыки?
Глава 15
Я понимала, что оторвать его от музыки нельзя, поэтому решила оставить чай на парапете. Главное, что со своей стороны я сделала всё, что могла! Не открывать же мне походно-полевую кухню, которая следует за великим композитором.
Отряхнув волосы от снега, я собралась уходить, как вдруг услышала, что звуки музыки стихли.
Я обернулась, видя, как маэстро подходит к кружке и смотрит на нее.
- Что это? - спросил маэстро.
- Как что? Чай! - удивилась я. - С мятой и корицей… Вкусный… Попробуйте!
Маэстро отложил скрипку и сделал глоток. Мои глаза расширились, а я замерла в ожидании вердикта.
- Чай, - произнес он каким-то разочарованным голосом.
- Ну вот что вам опять не так! А каким должен быть чай? Он должен быть с мясом? Чай с мясом называется суп! - заметила я, понимая, что очень старалась.
- Чай вижу, попытки создать красоту вижу, но не вижу главного, - заметил маэстро.
Я шумно втянула воздух, внутренне негодуя. Сейчас внутри меня взорвется настоящий Везувий. Но я утешила себя суммой денег и лишь вздохнула.
- Вот почему я не хотел менять служанку. Та Анна умела видеть красоту. И не просто видеть, но и подать ее. Она вдохновляла меня, - заметил маэстро, делая всего два глотка.
Маэстро посмотрел на меня, а потом вздохнул.
- Ты даже в себе не видишь красоту, - произнес он, а я опомнилась. Неужели это был комплимент? Правда? - Что это за одежда? Она выглядит так, словно ты какая-то служанка!
- Я и есть служанка! - ответила я, не понимая, к чему он клонит. - На мне что? Должно быть бальное платье? Ну, простите, в бальном платье неудобно будет бегать по кухне…
Дракон посмотрел на меня и вздохнул.
- К тому же платье хорошее, довольно теплое! Мне в нем удобно! - перечисляла я достоинства платья. - Оно немаркое. Не сильно пышное… Обычное, но очень практичное…
Я не понимала, что его не устраивает в моем платье.
- Видимо, ты меня не понимаешь, - произнес он, а в голосе просквозили нотки разочарования.
Что? Что тут непонятного? Приличное платье! Не в лохмотьях и ладно!
- Ты должна вдохновлять, - заметил маэстро, проводя рукой по скрипке.
Вдохновлять? Эм… Как? Как он это видит?
- Ну, я могу сделать так: «Давай! Вы молодец! У вас все получится! Я держу за вас кулачки! Вы талант! Вы гений!» - заметила я, глядя в снежную пропасть, в которой исчезал рой снежинок.
В глазах дракона читалось, что он знает, почему некоторые музыканты начинают беспробудно пить!
- Я знаю, что я гений. Я знаю, что я талантлив. И держать кулачки за меня не надо, - произнес маэстро.
Повисла тишина. Ну, не знаю, я обычно так вдохновляла мужчин на свершения. Правда, получалось не очень. Но никто не жаловался.
- Ладно, иди, - милостиво разрешил мне дракон, а я вздохнула. Я не понимаю, что он от меня хочет! Просил чай, я сделала чай. Просил красивый чай - вот, получай свой красивый чай. Как я ему вдохновение сделаю! Нет, ну может, где-то витают музы, мне нужно отловить одну, притащить ее и посадить на плечо.
Я бухтела, спускаясь по лестнице. «Он просто сумасшедший!» - подумала я, закрывая дверь и отрезая стужу от теплого коридора.