Внимательнее сказок слушала Настя старушкину быль…
– Что ж, Весеница тоже холопка? Где её родные?
– Кто знает, может есть где… Она из полоняников свейских. Отца-то, вишь, побили, а девчонку с матерью наш хозяин в полон взял самолично. Матерь прожила недолго, изошла тоской, и вся её, Весеницы, доля здесь; одной ли вековать, за холопом ли быть, коль боярская на то воля будет…
Глава 9. Год 1014
Анастасия с Алёной и Тележихой укрылись от полуденного зноя на гульбище. Лёгкий ветерок доносил от околицы запах цветущих лип.
Во дворе, при распахнутых воротах, по смоченной для свежести травке Боровик с Семёном сажали Богдашу на коня. Он уже проехал и с отцом, и с Семёном на самой смирной лошадке; теперь, испуганный и счастливый, он должен был править сам. Глядеть наверх, на мать, ему строго заказали…
Звонцы услыхали, когда гость въезжал уж в ворота. Анастасия обомлела, признав его; Алёна заметила её бледность:
– Что с тобой, дитя моё?
– Душно мне, матушка, отпусти прилечь в светёлке.
– Да поди, поди; варко нынче. Сама бы прилегла, да гостя приветить надо…
…А гость был дорогой, хотя и нежданный-незваный. Анастасия и сама не поняла, отчего так испугалась Нащоки; слишком внезапно было его появление. А о том, что она за сына Нащоки сговорена с рождения, ей ведомо было…
…Четыре лета тому Нащока лишь стороной узнал, – сыскалась Боровикова дочь. В обиду ему стало: обошли его вестью доброй. По весне, записавшись в торговую сотню, ушёл со старшим сыном в Персию; сотоварищи их уже вернулись, а Нащёки уж и не чаяли дождаться. Поговаривали: не сладилось у него с молодой жёнкой, от неё и сбежал в Персию.
Теперь вот свалился Нащока Боровику как снег на голову; целёхонек, да с прибылью, а старой обиды ровно и не было меж ними…
О чём говорил хозяин с гостем, Настя узнала позже, из разговора Алёны с нянькой.
– Ах, как и расстанусь с ней, нянюшка! Вот и Богдаша у меня есть, а Настеньку отдать, – ровно сердце с кровью вырвать. Как сговаривались, – о том не думала; казалось, сколь воды утечёт… Все ли матери так страдают? Я своей матушки не помню, не рыдала она по мне, всё я по ней…
– Что ж, и страдают, а куда деваться?.. Да ты, боярыня, сказывай, как было-то?
– Да как… Подала я на стол, чарку с ними пригубила, он и спрашивает: "По здорову ли дочь ваша, Анастасия? Не сойдёт ли, давно не видал?" Говорю: "Слава Богу, да сомлела от зною, прилегла." И к Боровику: "Дозволь, батюшка, оставить вас…" А Нащока: "Не уходи, хозяюшка, временем не богат, а слово сказать хочу, что тебе слышать надо." У меня и сердечко оборвалось. А он: "Дочь вашу давно не видел; слыхал: не обделена ни красой, ни умом, а сговор наш не разорван. Теперь хочу спросить: нет ли у вас кого другого на примете?
Муж, – ни да, ни нет; то на гостя, то на меня глянет.
– О сговоре помню, он как есть в силе; да такие дела вдруг не решаются; уж больно внезапно ты явился, жёнка сбледнула даже. Твоя, ведомо тебе, едва не отпела тебя в церкви… О сыне твоём дурного сказать не хочу, а только дочь наша, – товар не лежалый, нонче не собирались её выдавать, ещё пусть погуляет. Не обессудь на слове: нынче о свадьбе речи не будет…
– Что ж, мне от слова не отступать; другим годом явлюсь, – не отговоришься, Боровик…
…Потом они говорили о каком-то Беловодье, там побратима Нащоки нехристи сгубили, пожгли всё как есть. Теперь ту землю Великий князь в кормление сыну боярскому даёт за службу верную. Я уж не стала слушать, сюда поднялась… – Алёна позвала Настю, приткнувшуюся у дверей:
– Поди же ко мне, дитя! Недолго нам вместе жить осталось; быть тебе, видно, за Нащёкиным сыном…
…Долго сидели они обнявшись, под стук нянькиной прялки, не слышали звонцов отъезжающего гостя, и как Боровик поднялся в светлицу, где не часто бывал допрежь…
– …Ну, поди, нянька, в горницу, прибери там чего… По здорову ли, боярышня? Что бледна-то? Пора и оклематься, – зной, гляди, спал… О чём гость толковал, обсказала мать, поди? Рада, нет ли, о том матери с нянькой пожалишься, только время твоё подошло своим домом жить. Внука моя новгородская, тебе ровня, уж просватана, на Масленой свадьбу играть. Тебе же отсрочка вышла, лишь за ради матери твоей, до другой осени. По весне Нащока сватов зашлёт, как следует тому, – отказу не будет. Что скажешь на то, дочи? – впервой за четыре года дочерью назвал, не запнулся, от того как легче стало…