Зато и обзавидовались соседушки, как у вдовы сундуки, добром набитые появились, амбарушка да ледники житом-снедью наполнились.
…Второй месяц живёт Настя у Лепёшихи; в гостях, не в гостях, а боле за работницу, – полы вымети, кашу свари, за девчонкой приглянь; коли руки пусты, – ткать садись. Улите о том невдомёк, как её приёмышка поживает; чуть во двор Улита, вдова Настю к окошку,– сиди, отдыхай, ровно тебе княгиня…
Насте ж заботы не в тягость; всё часы не так тянутся. Прялочка у окошка, за окошком снежок весь день сыпет да тает. Второй месяц Ставра не видала; где он, что с ним? Или вовсе забыл о ней? С глаз долой, – из сердца вон… Что там всё Улитушка говорит: в Киев уехал, заботы у него… За долгое время часу не сыскал зайти, поклониться… Сколь ей тут маяться в холопках, невестой несватаной?.. Копится, копится злая обида на сердце…
Да отчего в селе голосов мужских, стука топоров не слыхать? Мимо окон одни бабёнки шастают. Спросила вдову, она и проболталась, о чём заказано было молвить: Ставр всех мужиков собрал под стяги Святополка того окаянного, с новгородцами ратиться. Далеко ушли ратники; почти к самому Киеву… И как могла она худое о нём помыслить? Да жив ли нынче, не клюют ли вороны глазки его чёрные? Помолиться бы за него… Да что за шум по селу, что кричат там?.. В избу влетела девчонка Лепёшихи:
– Ратники идут! Побитых страсть!..
Настя и прялку убрать не успела, только в окошко глянула: витязь во дворе с коня спешивался… Сердце птицей стучало, рвалось наружу. У витязя рука перевязана левая, корзном прикрыта, повязка кровью запеклась…
…На пороге встал, поклонился:
– Долго шёл к тебе, прости, задержался в пути малость. Прости, что без сватов пришёл, – сваты мои на брани полегли; сам нынче за себя прошу: пойдёшь ли за меня?
–… Пойду… А допрежь благословения у батюшки получить хочу…
–… Что ж, будет благословение… – и нет уж его, лишь дверь едва скрипнула…
-… Ушёл наш батюшка Боровик, как боярыня преставилась; после помину и ушёл… – толстая Васёна всматривалась в лицо приезжего. – А ты, боярин, будто бывал у нас, тогда же, по теплу?.. А он, значит, котомку взял да посох, да подался… Я ему: куда ты, батюшка? А он: не держи меня, Васёна, сына только береги…
– Где ж ныне чадо? У тебя ль?
– Нет же; старший сынок Боровиков приезжал из Новгорода, походил, поглядел на Богдашечку. Спрашиваю: собрать ли дитя в дорогу? А он: недосуг нынче, жёнка хворает, Может Трофим молодший в Ростов заберёт? С тем и уехал, да возок скарба из терема прихватил…
– Так где ж младенец?
– А приехали в другой день люди, невесть откуда: старик, высокий, худой, да мужичок с ним. Спросили Богдашечку: поедешь ли к дедушке? Посадили в возок да укатили… А по первому морозу полыхнул терем боярский, лишь угольки от него остались… Чего б ему гореть, челядь уж давно разбежалась…
…И седьмицы не прошло, – опять он стоит на пороге перед ней:
– …Худые вести привёз тебе… Виноват пред тобой крепко; пойдёшь ли теперь за меня?..
–… Пойду… – еле слышно… – Ты к ране зелья-то приложи какого… Да Улитушка знает…
Часть II
ВАРВАРА
Глава 1. Год 1025
Крепок и высок, в три жилья ставлен терем посадника беловодского Ставра Годиныча, не зазорно в таком и князя принять. В оконницах не простая слюда – цветные камушки скляны вставлены. Затейные резные балясины по крыльцам и гульбищам сам хозяин вытачивал, как час вольный выпадал. Да на забавы те часу досужего всего ничего приходилось, – не было лета, чтобы не уйти со двора посаднику на битвы и рати. Давно уж перешёл Ставр под руку Ярослава, не раз убедившись в вероломстве Святополка…
А любил Ставр Годиныч похвалиться при случае богачеством и таланом семейным; и было чем. Не пустуют закрома его, амбары и медуши ; из-за реки, с восорских лугов, с вотчины идёт жито и говяда. Полы в горницах крыты не самотканым, – коврами персиянскими. Всё, что ни есть предивного на торгах киевских и новгородских, – всё в тереме посадника будет. А самое-то богачество Ставра, – жена-красавица да деточек трое; меньшая дочка Варварушка в зыбке качается…
Никакая вьюга-метель не остудит того, что изнутри согрето. Уж скоро десять лет живёт Анастасия за Ставром, и ни часу не пожалела о том, что свела судьба их. Двух сыновей ему подарила, – Авдейке и Гаврюше нынче семь и восемь лет; дочка лишь народилась. Лад в семье посадника – всем на зависть…
Да притаилась на дне души чёрной змейкой обида, никому не видная и давняя. Не могла простить Анастасия мужу, что скрал её из дому как вещь бессловесную, не дал с родными попрощаться… Нет-нет, да и вздохнётся ей украдкой: вспомнится Алёна, старая нянька. Где Весеница нынче, братец Сёмушка, да Богдашечка малой?