Разлуки частые приглушали обиду. Вот и нынче,– едва зажили Ставровы раны с последней рати, – гонец от князя удельного, ростовского: не медля ни мало ехать к нему на пир: князь сына-первенца окрестил. Приглашение с почтением послано, а поди, поперечь удельному…
…Вот седьмица прошла, надо б хозяину и дома быть, – далеко ль Ростов тот? Да замест посадника дождались соседа, боярина суздальского Бекешу, да с вестью недоброй: сидит Ставр Годиныч в Ростове, у князя Вышеслава в порубе …
Горяч посадник беловодский, а молодой князь ещё горячее, – вздумалось Ставру выхваляться перед ним богачеством да удачами ратными. Слово к слову, веселью конец, – посадника в поруб, дабы остыл…. Что князь дале прикажет, неведомо; а грозился ставров двор на поток пустить, дабы хвалиться было нечем.
Ночь лишь Анастасия в раздумьях промаялась; поутру головой тряхнула, – косы золотые по плечам растеклись мёдом. Кинула ножницы Улите: стриги! На что коса, коль головы не станет? Шапку Ставрову куничью на голову, да кафтан кушаком потуже стянула, детей поцеловала да на коня верхом!
…Да что за город такой удельный, – Ростов? Беловодья чуть поболе, стены крепостные чуть повыше-покрепче, те же улочки пыльные, гуси-утки бродят, обочины крапивой-лопухом поросли; церквушки невеликие да без прикрас…
Городишко невелик, а торг шумит как и везде. Досужий народ у лавок толпится; кто себя показывает, кто на других смотрит…
Анастасия ещё подумывала, как попасть ей ко двору князя, бродила меж людей, дивилась взглядам девичьим лукавым: «…боярич молоденький, какой пригожий…» И всё казалось, – следит кто-то за ней; не служки ли княжьи? Оглянулась… Странник в монашьем платье поклонился, улыбнулся знакомо и ласково, скрылся в гудящей толпе… Остановилась у лавки, где народу помене…
– Не желаешь ли, боярич, товар мой глянуть? – засуетился сиделец.
– Что ж покупателей мало? Товар ли нехорош твой?
– Товар-то хорош, товар мой красный, да цена его стоит. Вишь, неудачей сюда занесло; мне б в Новгород, там народ зажиточней, не то здесь. Глянь, боярич, тут тебе злато-серебро, камни самоцветные, всё персиянские да веницейские; колты да привески, лунники. Вот досканец аланский с девичьими прикрасами, – коль жёнки нет, зазнобушку одаришь…
Видя, что бояричу богатому ничто не диво, сиделец решил поразить другим чудом:
– Вот глянь, купить не купишь, – на то и у тебя гривен не достанет, – старик развернул холстину, – а полюбуйся; внукам сказывать станешь, какое диво видал.– он извлёк, наконец, из холста длинный досканец, светящийся лалами и смарагдами. – Тавлеи то; у нашего князюшки первая забава; да купить и у него мошна пуста…
– …А что, старик, к слову, – Анастасия едва отвела взор от чудно вырезанных фигурок, кои сиделец любовно расставлял на открытой крышке ларца, – у себя князь-то нынче аль где на охоте?
– У себя, у себя; поутру нынче вернулся из Киева, да занедужил дорогой, слышно, малость… Да ты сюда глянь: эти фигурины – из дерева индианского белого; эти – из чёрного мурянского…
– Да сколь же хочешь за них, старик?
– …И всего ничего: десять гривен… золотых…
– Да ты черезвый ли, старче? За те гривны терем купить способно!
– Ну, терема не купишь, а вещь того стоит…– купец уже заматывал досканец в холстину…
–…Вот тебе… – Анастасия кинула увесистый мешочек на прилавок. – Здесь довольно будет; боле тебе никто не заплатит… Подавай сюда своё диво…
…Терем князя без затей рублен, камни цветные лишь в трапезной, а то всё слюда; в чёрных избах и вовсе бычий пузырь. В горницах полы самотканым крыты, а те, что привозные ковры, – уж повытерты. Зато рынд, челяди всякой без толку мечутся по двору… Вот куда гривны-то ростовские идут…
–…Боярин Белозёрский Удача Данилович с дарами ко князю! – Анастасия, забыв своё обличье, смутилась от обилия мужских лиц; не вдруг и поняла, что её имя выкликнули…
Князь вошёл в трапезную стремительно, домашний кафтан попросту, на плечах в накидку; увидав, что гость – ровня ему по возрасту, кафтан и вовсе скинул. Ростом Вышеслав Анастасии выше; розов от полуденного сна, иль от жара нутряного… Русая бородка старше его не делала.
– По здорову ли князь Вышеслав нынче? Слышал я о хворях твоих. Тебе б, князь, траву шалфей в молоке заваривать да пить. Неуж твои мамки да няньки того не ведают?
– Ты лекарь, что ли? – князь нетерпеливо сморщился. – Мне сказали: ты с дарами… В здоровье моём Бог волен…
– Слышно ещё: Бог милости послал тебе, – сын родился… – …князь порозовел ещё больше от удовольствия… -… До земли нашей Белозерской дошла молва об удачах ратных твоих да об умении в забавах заморских… – Анастасия, приметив загоревшиеся глаза князя, нарочито медленно разворачивала холстину…– Прими же в дар эту вещицу от меня; сынам твоим и внукам в наследье перейдёт.