…Дарёнка, робея, встала у дверей. Анастасия вгляделась в пригожее заплаканное личико.
– Да тебе чего? Травки, поди, приворотной, аль отворотной? – Оглядела ветхое платьишко, короткое, не прикрывавшее босых пыльных ступней. – У меня того не водится, я хвори телесные лечу; за тем к Ведёнке поди… – Дарёнка хотела что-то сказать; всхлипнув, закрылась ладошкой…
– Ну что это? Что стряслось-то, девонька? – Распахнулась дверь, в горницу влетела раскрасневшаяся Варвара, увидала Дарёнку.
– Ты?.. Чего здесь?.. – та, как-то дико глянула на Варвару и выскочила из горницы… Анастасия пристально посмотрела на дочь; та, пряча глаза, как без любопытства, обронила:
– Чего она приходила-то?
– Может, о том у тебя спросить?..
…Рано стали соседки нахваливать ей Варвару, – девка-огонь, и пригожа, и разумна, лишь горда не в меру. Анастасия забоялась: не испортили б девку, и то больно нравна. Ей слово, – она десять; и не то, что грубо, а чтоб всё по ней. Где ж такой жениха сыскать?
Любуясь девушками на игрищах, материнским взглядом выделяла Варварушку. Не разумела, что краса её столь заметна и другим, пока не услышала молву бабью: «Варварушка-то Настасьина пригожей сколь возросла. Невеста!»
«Невесте» в ту пору попенять пришлось после хороводов, – без спросу взяла из сундука материного лунники серебряные, дар свадебный Ставра. Они и хранились к Варварушкиной свадьбе…
Ей без нужды прикрасы девичьи; не трёт свёклой щёки, не кусает губ для яркости; всё от Бога да от отца, боле чем от матери…
Варваре лишь бровью тонкой повести, – парни косяком за ней, что заговоренные. О том языки злые толковали: посадницы зелье играет, родова у неё ведовская, – Настасью Ставр незнамо откуда привёз…
Варварушке молва нипочём, – да круг ухажёров всё реже. Немногие выдерживали норов её гордый да прихоти, коим конца нет, да насмешки, коих на всех достанет у неё. От одного рыбой несёт, от другого дёгтем. Тот больно высок, тот низок; кто глуп, кто трусоват… С обидой стала замечать, – самые верные, сердечные друзья по сторонам посматривают, – Лазарко да Вавилка Самулёнок!
Лазарко, тот всю зиму от Дарёнки не отходил; чего уж сыскал в ней, – худа, бледна, одежонка ветхая, срам один…
…Дождалась, – Вавилка при всех подружках объявил, руку высвободив из её пальцев:
– Ты, Варвара Ставровна, девушка-огонь, а я боюсь сгореть. Горда ты больно и спесива; мне девицы ласковые милее. С таким норовом с кем останешься?
– С кем? Да вон хоть с Лазарем! Пойдёшь ли со мной, Лазарко? – парень стоял поодаль с Дарёнкой, за руку её держал. Как омороченный блеском чёрных гневных глаз, разжал пальцы, чуть слышно произнёс:
– …Пойду…
– Что? Не слышу! Аль ты голос потерял?
– Пойду, Варварушка! – твёрже повторил парень. Побледнев, Дарёнка отшатнулась от него, не веря услышанному; закрыла лицо руками, бросилась прочь… Лазарко повернулся за ней, остановился робко:
– …Я это… Варварушка, того… потом… – кинулся догонять Дарёнку… Варвара до крови закусила губку; под опущенными ресницами спрятала блеснувшие слезинки, – не хотела видеть насмешку в глазах подруг….
– Вот значит как.. Хорошо же… Поглядим, кому плакать придётся… – топнула ножкой. – Лазарко мой будет!
…Не замечала прежде Анастасия у дочери такой склонности к милосердию, чтоб добро своё раздавать. А тут, – саян старый отдам, выступки ношеные. И всё Дарёнке… Невдомёк Анастасии в чём тут дело…
А Варварушка будто притихла, притушила огонь в глазах, поласковее стала. Испросила прощения у Дарёнки, улестила подарками; убедила, – ни к чему ей Лазарка. Простуша поверила, растаяла от ласки. Много ль надо бедной девчонке? Как же, – первая красавица и гордячка снизошла до неё…
Варвара меж тем все тайны Дарёнки сердечные выведывала; а с Лазаркой почти не видалась. Редко при встрече глазки вскинет да отведёт, плечиком дрогнет, искоса глянет. А тому и довольно, – в сердце колотун не унять, на Дарёнку уж не глянется, тоска, да и только…
На Петровки Лазарко уж не отходил от Варварушки. Дарёнка по простоте такого коварства понять не могла, и глазам верить не хотела. Подарков никто ей боле не дарил, и не было больше у неё ни милого друга, ни подруги сердечной… Один лишь Рыбарь, дюжий молчаливый парень, безмолвной тенью бродил за ней…
Набралась храбрости, сама подошла к Варваре:
–…Как же это? Что ж мне-то делать, подруженька?
– А ты хоть Рыбаря возьми, вы с ним в пару станете, – получила в ответ холодно. – И на что тебе Лазарко? Отец его не дозволит на тебе жениться. И мне не след водиться с тобой, подружки пеняют за тебя…