Досталось и ей от хозяина:
– Куда собралась, жена, чего дома не сидится?
– К Гавриле, сношка разродиться не может…
– Родит без тебя, на то бабки есть; дел, что ль нет дома? Не ходила б ты нынче…
Суетой бестолковой Лазарь отводил от себя навязчиво вспоминавшееся: как оглянулся в дверях, увидал застывшие распахнутые глаза, синюю шейку под разорванным ожерельем, алую ленту на полу, будто крови полоса…
Варвара ушла; прислушиваться к словам мужа она отвыкла, но всё же приметила, – чудной он нынче…
А Лазаря с уходом жены как силы оставили. До почивальни добрёл и заснул тяжко. Во сне его душил Смолянич, ленту накидывал алую на шею… Очнулся в холодном поту, Варвара сидела рядом; по лицу понял, – всё знает…
–…Как дале жить будем? Студа (позор) на всё село… Детям как в глаза глядеть станешь? Дочь у тебя растёт… Тишата кунами грех прикроет, нам тако ж сделать?
– …Не трогал я её, то всё Тишата…
– Ты где был?
– …Там…за столом сидел…
– Коли б меня так, али дочь твою, – ты тоже за столом сидел бы? – Варвара еле слышно говорила, а Лазарю ровно крик слышался. Чтоб заглушить его, сам на крик сорвался:
– Ты сама виновата, змеища чёрная! К земле меня придавила, кровь всю выпила!
Варвара поднялась, пошла вон; в дверях на мужа оглянулась; все остальные слова застряли в горле…
… За вечерей сказала как давно решённое:
–…Авдей говорит: уезжать нам надо отсель. Грамотку пошлю в Киев родне отцовой. Может весной и тронемся посуху…
…Под Рождество, когда снегом укрылись и могилка Улыбы, и пепелище мельницы, и, казалось, страх и совесть Тишаты тоже покрыло снегом, встретился ему в тёмном проулке человек.
–…Говорил тебе, не становись у меня на пути. Теперь, небось, сведаешь, кто я есть таков…
…Утром нашли Тишату снегом запорошённого, с собственным ножом в груди… Страхом сковало в тот день долговязого Смолянича: до Масленицы со двора не сходил. А по Масленице в субботу не дождалась его жёнка из бани; угорел сердешный; решили: нечистый трубу заткнул да дверь подпёр. Кому ж еще?
Нехорошо стало от чего-то Лазарю; хоть сей миг запрягай, да беги из села.
…Но судьба его нынче мимо прошла…
…А Варвара в Пост ходила по торгу с Машенькой. У рыбной лавки остановилась потолковать с Дарёнкой; давно уж прошла меж ними вражда: чего им теперь делить?
…И всё чудилось, – ровно по пятам кто ходит, глаз не спускает…
Домой шла, за собой шаги слышала: от страха оглянуться невмочь. И навстречу никого. На углу остановилась: пусть обойдёт; посмотреть, кто…
Он прямо перед ней встал да на Машеньку уставился. Варвара заслонила дочь собой.
–…На Улыбу мою похожа, глазки такие ж ясные… Не бойся, боярыня, не обижу. Я не тать, невинных не гублю. А ты дочку замуж отдавать не спеши; подрастёт, – сам сватать приду; я и в Киев за ней приеду…
…Его уж и след простыл, а Машенька всё теребила заледеневшую от ужаса мать:
– Кто это, матушка? Чего он хотел?
–…Погубил нас тятька твой, погубил…
Глава 2. Год 1057
На Захария Серповидца (21 февраля) Варвара с утра челядинок наставила, чтоб серпы, в переборы заткнутые, повынимали б, да святой водой окропили. Сама за тем приглядела да к обедне пошла, за вторыша Захарку помолиться. Лазарю наказала – малых в улицу не пускать, – студёно нынче, не сказать, что весна не за горами. Пусть бы в избе сидели, учили б азы да резы…
Близ церкви уже углядела: по Приречной улице – верховой вскачь, мимо пролетел, обдал снежной пылью. Чужой, не иначе; в Беловодье так не носятся, ни к чему. Сердце всколотнулось тревожно; Варвара перекрестилась, обернулась, – у перекрестья всадник остановился; расспрашивал, склонясь, прохожего…
…Ну так и есть, – мать за порог – за детьми глядеть некому; кто ж Лазаря слушать станет?
Сидят птенчиками на лавке, щёки у всех алые с мороза, а на столе – вот она! – грамотка туго скручена, перевязана нитью суровой, а сверху и воском заляпана; вишь, как оно по столичному-то! Никто не прикасался, хозяйку ждали…
Лазарь спустился в горницу; семь пар глаз уставились на Варвару, у каждого своё в голове, – последышам, тем всякая перемена в забаву; у Давыдки все друзья-подружки здесь, тут бы и оженить, да как им без него? Ей на пару с Лазарем с оравой не управиться… Машенька, отцова заступница, ей, что б ни было, только б тятеньку не корили боле; по малолетству не разумеет вины Лазаревой, и чем она для всех еще оборотится…
И не спешила сама к столу, терла щёки с мороза, грела у печи настывшие руки…
– …Ну… вот… – и выдохнули разом все, словно сказано уже главное, – отпостуем, разговеемся, ну и в путь…