…И с того дня ровно по чародейству какому, то ли сжалился над ними Бог странников, ожила пустынная дорога; посветлели леса, что ни день, то речушка по пути; гостевые обозы встречь им, а то и сами кого нагонят…
Солнце уж не томило зноем, да Варвара и не заметила б ни зною, ни стужи; и до встречных–поперечных ей дела нет; век бы их не было, поскорей бы только солнышко село, да ночь настала; да ей бы за место Машеньки прижаться к широкой спине Лазаря. И самой станет соромно от таких-то мыслей, – добро, не видит никто.
И то ладно, что ребята как-то снисходительнее к отцу стали, не глядят уж бирюками, чаще подходят, чего-то спрашивают; что велит Лазарь, мигом поделают, как отецким детям следует…
…К вечеру глаза привычно выискивали по обочинам местечко поприглядней для ночлега.
С изволоки открылась петля реки и светлая полянка среди густолесья…
Малые разбежались по кустам собирать паданник для костра. Едва скрывшись, Машенька порскнула испуганно из лесу:
–Там лешак! На пню сидит, в дудку играет! Меня будто приметил! За мной идёт!
Ещё никто и сообразить не успел, что делать, следом за Машей на полянку вышел почти бесшумно, седой да крепенький, ровно белый гриб, старичок – на плечах оборы с дубовиками да котомка…
– Беседуйте на здоровье!
…Разговорчивый «лешак», заскучавший в долгом пути без собеседников, сказался Туликом, крещёным Мирошкой:
– А иду я, други мои, из-под села-то Ржевского, к дочери во Полоцкий град; есть такой, может, слыхали, на реке Двине заходной; отдал я её за боярина за тамошнего, а лучше сказать – сам он забрал её… А дочка у меня красовитая, да одна-едина… Были у меня еще сыны, до одного лихая болесть взяла, другого зверь задрал, а третий за нашего боярина голову сложил. Не берёт, вишь, его мир с соседями, всё ссоры у них да которы, боем друг на друга идут. И чтоб самим меж собой разобраться? Они же смердов своих как собак стравливают… Вот и младший мой… Стрела-то прям в сердце вошла…уж три года тому…
– А что жёнка твоя? Как бросил её одну, как землю свою оставил? –
– Померла моя Алуша зимусь; как полоцкий боярин Радёну увёз по весне, слегла старая, боле и не вставала. Да он всё по чести сделал, – окрутил их поп… Да единая дочка у нас оставалась, и увёз больно далеко… А земля… Приглянулся, вишь, боярину нашему двор мой, хотелось ему на том месте терем сыну ставить, говорит, оттуда вид больно пригляден на Волгу: изба моя на крутелице стояла, водево(разлив) не брало его… Поди, говорит, со двора вон; и земли тебе одному зачем столь? Не пойдёшь добром, – избу по брёвнышку раскатаю, терем поставлю сыну, тебя к нему на посылки… И откуда принесло этого боярина к нам, Богдана-то Егорыча… говорили: в Новугороде жил допрежь, да из невеликих сам: то ль из кузнецов, то ль из горшечников… А я речей его как и не слышу, живу себе, нивку пашу, на Бога надеюсь… Вереснем (сентябрь) середь ночи избёнка моя полымем взялась… И с чего б? Ни згры (искра) в доме не было, сам в меркоте (сумерки) с поля пришёл, спать свалился; в чём был, выскочил… У соседа зиму зимовал в кашкарях (нахлебник ); боярин обо мне и не вспомнил, – кинулся сразу терем ставить… А я, как вода дрогнула нынче, взял котомку да пошёл во Полоцк к дочери…
– А как же путь ведаешь? Где тот Полоцк? А как не примет тебя дочка?
– Дороги мне здешние малость знакомы: довелось, побродил, поратился за князей за разных; а где заплутаю, язык подскажет… А дочка у меня приветная, на улице не оставит отца… Да что ж я всё веньгаю о своем? Сами- то откуда будете?.. Из Беловодья?.. Так я ж родился в Беловодье, – деревушка, помнится, невеликая, на речке Молосне?..
– Нет, отец, село наше немалое, а река есть, Молосна. Из каких же ты?
– Матушка моя вдовела, прозвищем она Фиска была… – Мирошка заглядывал в глаза Варваре и Лазарю, называл ещё имена живших когда-то в Беловодье людей, – не припомнят ли?… Да где ж, молоды еще…– Илья посельским тогда стоял… Ох и честил он меня за Алушу; я ж её от старика-мужа увёл, супротив всей её родни восорской встали мы… Вот и пришлось уходить из Беловодья; и сам я окручен уж был; сына малого оставил – этот-то грех мой нераскаянный; за то, может, сыновьями заплатил, – а только без Алуши не стало мне жизни…
– Дедушко, а ты в Киеве бывал? – Машенька еле дождалась передышка в дедовой речи,– Что за город такой, велик ли?
– Да, небось, поболе нашего Беловодья будет! – встрял Захарка и получил подзатыльник от Давыдки.
– Довелось; видал… Славутный город, лепотный; ведающие люди с Царьградом его равняют; а живут там князья великие, что всю Русь держат в руках…
– А мы Машку за князя какого ни то отдадим! – не утерпел опять Захарка и получил теперь от матери…