Глава 3. Год 1064
…Варвара поднялась со скамьи, тяжко разогнула спину; глянула в окошко. Засиделась нынче за трудами, шила бисерник Маше в приданое; а сама не молоденькая уж. Да бабьи годы считать, что седину в волосах, – дело пустое. И откуда она берётся, седина та! Не от деток ли родных? Вот только последыш Федюшка, белизны ещё матери не добавил, да какие его годы; вон по двору носится, снежки лепит…
И все-то они разные, каждый со своим норовом, как не от одних отца-матери… Старший, Давыдко, чернявый, в мать; силушки немеряно в нём, да силушка, видать, до головы не дошла – ласковый да глупый, что телок, мишуля, простак; любая щелкуха в круг пальца обведёт, да привяжет; а так оно и сталось…
… Другой весной, как приехали, отец на пахоту всех ребят собрал; в вечеру отпустил прежде себя, сам остался. Отправил четверых, домой прибыли трое; где Давыдко? Да будто б с отцом остался… И жмутся чего-то, Евдошка глаза прячет… Дождалась мужа, а он один, – так и осела… Лазарь за вожжи и к тем, – где Давыдко? Не сдержался малой, заревел в голос: ушёл братка в дружину княжью, сказывать не велел… Они, как с поля ехали, нагнали их конные, да над Давыдкой зубоскалить: такой, вишь, ломашник, хазина, в смердах землю пашет… Слово за слово, Давыдко не стерпел, да самого языкастого с коня долой, да в кулачки. Те не обидчивы оказались, – давай с нами, парень! Давыдке того и надо, – поминай как звали…
Погоревала мать, поплакала, да чего уж – вырос птенец, порхнул из гнезда, теперь пораздумывай, как он, где; не холодно, не голодно ль?
Год не видали его; той же весенью, в непогодь, все дома были, обедали; на дворе шум, собаки взлаяли; влетел, едва с петель дверь не снял, – в кольчужке, мисюрка в руках; Варвару схватил, едва не раздавил, медведь, она и «ах» сказать не успела – собери, матушка, подорожничков, в поход идём; ровно только вчера со двора ушёл.
Лазарь поднялся: ты б, сын, сюда ещё на коне въехал… А допрежь поклониться б надо отцу-матери…
– Прости, отец, не до поклонов нынче… – да всё ж земно склонился, расцеловал всех и опять исчез…
Только и успела приметить: схуднул Давыдко, с лица опал, да глаза поразумнее смотрят; видать, княжья служба не мёд, а ума прибавляет.
Явился Давыдко опять по осени, да не один…
– …Батюшка, матушка, простите сына непутёвого; примите и жёнку мою, дочь сиротскую, Анфису…
Варвара, оторопев, смотрела на рослую, чернявую деваху, выглядывающую из-за спины Давыдки.
– Да кто ж вас повенчал без родительского благословения?-
– А батька Савелий, с Марьинской черкви, что на болотцах, окрутил нас – зычно откликнулась Анфиса.
– Ты из каких же будешь, красотуля?
– Матушки не помню, батюшка сотником в дружине стоял, нынче по лету в походе смертью пал…
– А ты, никак, брюхата? – присмотрелась Варвара.
– Пятой месяц пошёл… – Анфиса радостно ощерилась, погладила круглившийся животик, глаза блеснули счастьем… – Ведуньи сказывают, парнишку ждать…
…Дождались и парнишку, и другую девчонку, а Давыдко по-прежнему в дом родной наездами является, а Варвара нынче без Анфисы как без рук. Та и поднимется раньше, и приглядит везде, и челядь в руках держит крепко…
Захарка, тот мастью чуть посветлее Давыдки; Калистрат рудый, что солнце на закате, – ни в мать, ни в отца; те с мальства парой держались, у обоих ветер в голове; обушники, сметливые да всякого баловства.
Случилось, привёл Давыдко в дом воеводу своего; уж так хотелось тому поглядеть на семью храброго сотника, спасшего ему жизнь в лихой сече.
Так вот и узнали Варвара и Лазарь, сколь доброго молодца вырастили они.
–…Шёл я сюда не языком трепать, а вот хочу делом отблагодарить вас; Давыд уже получил подарки дорогие за верную службу, да жизнь, она дороже стоит. А княжий свойственник, соратник мой прежний, просил сыскать для вотчины его ближней хлебника, да за хозяйством присмотреть надо; хозяин добрый нужен там; прежний управитель состарился, изнемог, в упадок двор идёт. Тебе, Лазарь, то место кормовое взять бы; а там одни бабы, – без мужеска глаза пораспустились; их в ежовы рукавицы взять, – дело путем пойдет… Коль надумаешь, – заутра езжай на Гору, в Детинец, через Киевские ворота, там сыщешь двор боярина Воротислава, – скажешь: от Путяты послан…
…С того дня Лазарь в доме лишь вечером в субботу является да в праздники. Вотчина Воротислава по Васильковской дороге, – туда ехать: день уйдет.
По страдным дням забирал он с собой Захарку с Калистратом, чтоб без отца не избаловались; за своим двором и полем челядь присмотрит, рук довольно.
Варвара больно не тосковала, а иной раз и заскучает, да припомнит слова Путяты: там одни бабы, как бы Лазарь не присмотрел какую… А скучать долго некогда, – дел полно…