– Ништо, хоть могилкам поклонюсь…
…Вот и видно стало, сколь схож Макар с отцом; тот, как и на глазах возрос, а жизнь какую-то непонятную, свою, прожил; и этот всё рядом, а мыслями далече где-то. Кость тонкая, братнина, а крепость своя, нажитая… И свет в глазах от Ивана…
– Чего ж, – вздохнул Гаврила, – хотел во здравие, а вышло, болешто, за упокой…
…Не стал ждать Макар весны; расчёт велел отдать Гавриле; собрал котомку, поклонился родне, и с проезжим обозом ушёл из Беловодья… «…Один не вернусь» сказал…
Глава 4. Год 1065
Не сидится нынче Маше на месте, то за одно дело схватится, то за другое; подойдет к окошку, распахнёт, – мать ворчит: застудишься… Смотрит на речной берег за голыми ветками; не скоро ещё дрогнет лёд на Почайне… Да что ей от того? То ли сон приснился тревожный, а не вспомнить – о чём…
Утром звала Верушка «грачей следить» у Старой рощи, – вчера прилетели; грачи на прежних гнёздах, – к весне скорой и дружной… Отчего не пошла с ней?
Её то смех возьмёт, да Пост Великий, то слёзы подступят к глазам. Мать сурово глядит; не подойдешь…
– …Матушка, в горнице душно! В улицу пойду!
– Куда ж одна? Уляшу возьми с собой!
– Не надо! Я недалече!..
– Уляшка, чего сидишь! Поди за боярышней!
…Вдыхала жадно свежий весенний воздух, – сколь всего в нём – и горькой тополиной корой, и сырой землёй, и ровно даже первоцветами тянет… А прошлой весной и не замечала этого… Куда ж пойти: к Почайне спуститься ли? К Верушке ли в Старую рощу, может, там она ещё? Едва свернула в другой проулок, услыхала за спиной: «Машенька!..» …Может этого и ждала?..
– Какая ты пригожая стала… Помнишь ли меня?
– Как не помнить… Видела тебя на игрищах; по торгу за мной ходил; отчего тогда не подошёл?
– Время тогда не приспело, да напугать тебя боялся… Что ж, страшен я тебе?
– Нет, нисколько… – Маша смотрела в печальные тёмные глаза, страха в самом деле не было; смятение куда-то ушло; он почти не изменился, только в бороде седины прибавилось, а шрам его не так велик.
– Тогда я не у батюшки твоего, у тебя спрошу: пойдешь ли за меня?..
– …Пойду…
– Не у матушки твоей, у тебя спрошу: пойдешь со мной?..
– …Пойду…
– Теперь возьми кольцо это золотое, а мне перстенёк твой бирюзовый дай…
– Зачем же? Какая в нём ценность тебе?
– С ним я верность твою беру себе, а я, коли не забыл тебя до сего дня, так только смерть и разлучит нас. От ныне жди меня, пока первый лист не позолотится. А как последний лист падёт, выходи за того, кто душе ближе; кольцо моё тогда кинь в Почайну…
-…Ты где ж была? – Мать с порога налетела на неё. – Уляшка ни жива, ни мертва прибежала, какой её там лохматый да одноглазый напужал; у меня едва сердце колотится, а дочка улыбается себе, и горюшка мало…
– …С Верушкой в Старой роще гуляла…
– Она еще и врёт, бесстыжая; полно гнутки гнуть! Верушки ещё след не остыл, как забегала; не было тебя с ней! Да что это, что за колечко? Где перстень отцов? – Варвара, уже не сдерживаясь, трясла дочь за тонкие плечики. –… Так это он был… Ты с ним… Отдай мне это кольцо! Не к добру оно, кровь на нем!
– Нет, матушка! Суженый он мой отныне!
– Да ты блажная вовсе! Не нужна ты ему! Он через тебя отцу твоему отомстить хочет! Кровь той девки ему покоя не даёт! Что вот отец ещё скажет? Мало что обновки холопам раздаёшь, гляди, сама с кистенём на большую дорогу выйдешь, аль того лучше: окна грызть пойдёшь…
Слова эти злые как не касались Маши, она смотрела в подтаявшее за день окошко, – в синеющих сумерках во двор въезжали сани, отец стряхивал с овчины дорожную снеговую пыль. Она и впрямь заробела: как-то в самом деле посмотрит он, что без родительского благословения дарёный перстень отдала… Но что бы ни было, – ей уж не уступить… Иначе вода тёмная или стены монастырские… Отчего всё так? Сама ли она, или Тот, кому ведомо всё, решил за неё, – идти за тем человеком, покуда земля не оборвётся под ногами, – всё уже не важно, стало просто и ясно, страх стаял весенним снежком – отец поймёт…
Он и сам растерялся от сурово сдвинутых бровей жены, от робкого взгляда дочери, ровно как сам в чём провинился.
– …Доча… ты это… как же без благословения… – Лазарь теребил бороду, не зная, что сказать; одно понимал, – кто-то хочет увести из дому его «одувашку», его заветку. Кто, куда? И надо б сейчас построже с ней, как Варвара того требует, да, видно, ничего уж не изменить…– коль по чести сладится, так и свадебку отчего не сыграть…–
– Да не будет по чести! – взвыла Варвара – осрамит девку, да и вовсе сгубит!
– Цыц, жёнка! – Лазарь шарахнул кулаком по столу – твоё слово за мной! …Ништо, доча, явится твой сокол, а мы поглядим на него, – что за птица, а ты, главное, сердце слушай, оно не обманет…