– Тебе поснедать сюда принесть, аль сойдёшь?
– Пошла вон, бахалда! – башмак полетел в холопку. – Зови Уляшу!
Мало хлопот Варваре с дочерью, так ещё встретила Анфиска:
– Ходит, матушка, под воротами человек неведомый…
– Что ж, разные мимо идут… Он не со шрамом ли?
– Будто б нет; молод собой… Да он вчера подле ворот выхаживал; я тож подумала, – мало ль… А он и ныне явился, в окна засматривает… Выглянь, матушка, вот он…
– Да кто ж это? Будто лицо знакомое… А зови-ко сюда его…
– Боязно чего-то…
– Чего боязно? Здоровая баба… Постой, сама сойду.
–… Да ты чьих будешь, молодец? Ровно видала тебя где?
– Не признала, тетка Варвара? Макарка я…
…Макар, поснедав, ещё сидел за столом в окружении родичей; даже Мавра вывалилась из своей половины подивиться на гостя дальнего: есть, вишь ты, Беловодье это самое… Утихли первые торопливые расспросы: как там, что? Всё ли путем?
– …Как уходил по осени, все живы были…
– Вот и лады: оставайся с нами… – Калистрат шлёпнул Макара по спине, – Мы тебе невесту сыщем: девки в Киеве красовиты… – он подмигнул Анфисе, – Да грозны бывают…
– Ты б всё про девок, про то невесту до си не сыскал… – нахмурилась Варвара.
– Долго ли хомут вздеть…
– А где ж Машенька? – взгляд Макара ровно искал кого-то меж родни.
– Одевается… Вишь, смотрины у нас нынче, жених придёт со сватами…
– Что ж за жених? Кто такой? Киевский, поди?
– А и сами того не ведаем; видно, так ведётся у молодых: дочь сама сговаривается впотай от родителей…
– Да видал я его, – подал Калистрат голос, – Веркиному брату Анфиму он соратник, гостевал у них по весне…
– И в самом деле, – что ж не идёт? Фенька, где Маша?
– Одевается боярышня…
– Сколько ж можно одеваться? Аль всю укладку на себя вздела?
…А ворота уже отворялись перед гостями жданными, звенели во дворе звонцы… Андрей с Анфимом всходили на красное крыльцо.
Не больно радостен Анфим для свата, да как отказать побратиму: кого сыщет он в чужом городе?..
…Макар всматривался в жениха не менее зорко, чем родители; пытался отыскать ту чёрточку, что внушила бы неприязнь к нему: вот тот человек, который отнимет у него Машеньку окончательно… Он не слушал гладко льющейся речи свата, слышал лишь короткие ответы Андрея, видел его растерянность и смущение… Ждали Машу…
– Жена, позови дочь! – по обычаю строго велел Лазарь, – Пусть уважит гостей дорогих, медами угостит…
…Ни скрипа дверей, ни половицы под лёгкими шагами, и как ветерком по горнице – общий вздох: так бы дева Мария сходила с небес, – Машенька не спеша спускалась по лестнице…
В изумлении смотрели они, как прекрасна их дочь, сестра… невеста… К такой Маше и торопился Макар, такой представлял себе в мечтах, такой являлась ему во сне… Поклонилась всем; от смущения ли, от вечерней ли зари порозовели щеки; но мёд по чарам разливала, – руки не дрожали, Андрею подала мёд – глянула спокойно…
…Дале беседа шла о делах житейских: как земля родит, о ценах торговых, о половцах, что под Переяславлем сидят. О свадьбе пока ни слова; от смотрин да венца – путь дальний, отсель ещё назад повернуть можно… Но вот и мёд выпит, стемнело уж; пора гостям и честь знать…
– Поди, доченька, проводи гостей…
…Анфим выводил коней из сенника; Андрей задержался на крыльце с Машей:
– Что ж теперь скажешь, душа моя?-
– То же, что и прежде: твоей не буду… Есть у меня суженый, ему слово дала, от него не отступлю…-
– Что ж, и я упрям, и ждать умею… Много в Божьем мире красавиц: ты же ослепила меня, – не вижу других. Отныне почитаю тебя невестой своей, а по утру иду нехристей воевать; коли головы на поле не оставлю, – к тебе вернусь…
Домашние, зевая, разбредались спать; Макар сказал Варваре, что нынче на сеннике отночует. Не спешил уходить из горницы, ждал Машеньку, да и Федюшка без конца теребил его, просил вновь и вновь рассказывать про Беловодье. Уж больно любопытно узнать ему, что есть и другие города, кроме Киева, и реки, кроме Днепра и Почайны… Макару хотелось порасспросить Варвару, отчего Андрей явно не люб Маше, и отчего Варвара так тревожно вздыхает, и нетерпеливо поглядывает на дверь…
А Маша вернулась спокойная внешне; мать кинулась к ней:
– Ну что? Что сказал Андрей?
– Отказала я ему… А он завтра на половцев идет… – Варвара осела на скамью. Маша уже поднялась к себе; Лазарь подошел к жене, обнял её:
– Варварушка, пора и мне сказать: и нам биться идти; завтра соберём ратников, другим утром уйдем…
– Ах, блажная, блажная…– Варвара всё была во власти мыслей о дочери…– Что? Куда уйдём? Кому – нам?