А улов рыбный хорош; с Омелькой бреднем тянули. Навалили, повёз Макар в ближний Туров на торг, и себе пополнить припасы… День, другой, скоро не вышло обернуться…
…Приехал до полудня – гульбище под солнцем, креслице пустое, – Маши нет… Анютка перед домом на травке возится, Омелько приглядывает…
– Где ж мать?-
– А в горнице, поди… – … обегали в доме все горницы, звали, кричали…
…Маша сидела на вершине утёса, на самом краю, супротив того места, где Силыш утонул… Ровно и не заметила ни Макара, ни сына; молча встала, пошла в дом; во дворе Анютку увидала, к себе прижала, заплакала… Понял Макар мысли её страшные, а только успокоился с того дня, будто преграду какую обошли они, оставили позади лихое время… А вышло, – рано успокоился…
…Маша мало по малу хозяйством занялась, норовила поспеть везде, а силушки уж нет прежней… Кашлять стала пуще; дородности и прежде не было в ней, а нынче тает свечкой…
Взвыла душа Макара, – не жить Маше с ним ни здесь, ни в Беловодье… Молчит в красном углу Спаситель, не спасти ему Машу; молчат святые лики, коим она молилась, – чего просила у них? Что дали они ей? За какие грехи жизнь отнимают? Что там батюшка туровский говорил? Все мы грешны, кару несём за свои грехи да за грехи родителей… Что же Анютку ждёт ещё?…
Жаркий первый Спас яблочный выдался; слегла она. Испугался Макар – не встанет… Несколько дней от постели не отходил, не отпускал руку Машеньки… А зной спал, – поднялась, порозовела и даже улыбка появилась, – был ли когда Макар так счастлив: не зря, видать, молил Спасителя за неё, чтобы грехи Машины (да есть ли они?) на себя взять…
И размечтался Макар тогда: вот пойдут они вместе в Беловодье, где водой, где по суху, и будет узнавать Маша тот путь, коим в Киев ехала, а потом в Беловодье встретят их Авдей да Гаврила…
Маша тихо улыбалась, не перечила Макару, только вдруг попросила Омельку приоткрыть окошко: душно чего–то стало. И впрямь побледнела она…
…В открытое окно влетела чёрная, в уголь, птица; голубой глаз сверкнул дико… С душераздирающим стоном пронеслась по горнице, коснулась плеча Маши слегка… Та же птица, мелькнуло Макару, что над Силышем кружилась… Маша поднялась, белая, в смерть; за горло схватилась, рванула ожерелье, алые бусины покатились по полу с кровью её алой…
Глава 3. Год 1080
…По пыльной дороге среди золота ржи брели трое: крепкий, нестарый ещё человек вёл за руку малую девчонку; сзади плёлся хмурый отрок… По всему, шли они издалека и давно…
…Где-то там, позади, остался остров безымянный посреди реки, да могилка на утёсе, с простым крестом; и пепелище, – Макар сам подпалил, уходя, а как отплывали, всё глядел на пламя; и почудилось ему – у догорающих ворот старуха стоит сгорбленная да чёрная, помахала рукой ему… Перекрестился Макар; заволокло все дымом…
…Была у Макара думка поначалу – в Киев пойти, оставить родичам детей… А как добрели до росстаней, где на Киев сворот; понял – всё это, что от Маши ему осталось. Да и нужны ли они в Киеве? Кто там жив, кто нет?..
Анюта в пути едва перестала людей дичиться. Омелька же так и шёл бирюком; что с них взять, – прежде людей других не видали, и не ведали, что есть другие–то… Анюточка дитё какое ласковое, всё приластиться норовит, прижаться ближе; а не улыбается только, не смеётся ничему… И так, и этак пытался развеселить её Макар: ляльки из соломы вязал, трещотки да свистульки резал, – нет, не улыбнется…
…Поле закончилось, их накрыла лесная прохлада; вдали за деревьями блеснула река. Анютка кинулась в малинник собирать ягоду. Макар с Емельяном присели на поваленный ствол у воды…
– Вот и Молосна… Скоро Беловодье… Эвон кривая сосна на вершине, видишь ли? Глазник это – с него весь мир божий видно…-
– Макар, а чего мы делать станем там?..
– А то же, что и все, – жить, ниву пахать. Пожог сделаем, землицу раздерём; кров есть, может, крышу подлатать придётся, давно не был…
– А я Макар, не хочу в смерды; мне б в дружину, ко князю какому…
– Чего ж, дружина – дело хорошее… Только ты уж сразу нас не бросай; обживёмся – тогда уж… А войны на твой век хватит: князья бьются, смердов кровушка льётся… Недалече отсель, чуток повыше, брод был; до моста ещё версты две телепаться; берегом к нему не подобраться, – обрывы да чепыжник… Другим боком, – там большак вдоль реки, прям до Беловодья…
Только не сыскали они брода там, где прежде парнишкой Макар легко пробегал по дну от берега к берегу; лишь на середине вода поднималась по грудь. А тут берегись, чтоб водяник не уволок… Признал Макар старую ветлу, что раньше от воды на две сажени убегала; теперь тонкие ветки русалочьими косами полоскались по речной глади…