– Бога побойся, брат, мне весь будущий хлеб отдать тебе?
– Ну, не весь, напраслины не возводи на меня; а и не тороплю я тебя; отдашь, как сможешь; хочешь, на поле у меня поработай; парнишка у тебя крепкой; а чего он волчонком на меня глядит? …Ну, сказано: другой осенью счёты сведем…
…Рвал Макар жилы, поспевал и поле драть, и двор ставить… Укол брат ему выделил от добра сердца – клочьё. Лесок тонкий драть полегче, да земли доброй едва на три вершка в глубь, – трёх урожаев, не боле, ждать от той землицы…
Омельку Макар трудами не изводил, берёг парнишку, чтоб не надорвался до веку; самую тяготу брал на себя. А тот и не горбатился лишку; всё своё твердил: в дружину уйду, не хочу в смердах из милости жить… А все ж помощь какая-никакая была.
Ещё по осени натаскали с ним от Заячьего ручья каменьев, с обрыва речного глины; сбили каменку-печь, перезимовали ладно, в тепле; Анютку Макар забрал от Ульяна, обещавшись Матрёне навещать когда…
По зиме лес порубили на хоромное строение; отстрадовав посевную, начали ставить двор… Где воротам быть намечено по леву руку, – посадил Макар берёзку, по праву – рябинку… На закате, по углам будущей избы насыпал по горке жита, в серёдку воткнул крестик из веточек, – для изобильности дома.
Омельке по годам его не доводилось избы рубить прежде; топором лишь дрова колол… А навыки древоделей усвоил скоро: как чего строгать, как пазы рубить, – в обло, али в чашу … Анютка тут же возилась, не отходила, собирала вырубки на растопку. Под руку не лезла, чего требовали, подавала; водицы принесёт аль молочка… Ватажкой робили, Пётра всю родову собрал брату на помогу, не на двое Макар с Омелькой трудились, – куда парнишке лесины тягать.
Анютке в радость с тятенькой рядом быть, нравится густой смолистый дух от свежего соснового дерева, нравится, как споро и весело ставят двор мужики, ровно и нет никакой тяготы им… Хоть и приветна к ней Матрена, а всё ж веселей с тятенькой в лесу жить, чем сидеть в душной горнице, слушать однообразный стук веретена и унылые бабьи песни… А тятька вот ещё обещался на охоту взять с собой… Птичье-то пение не в пример забавнее бабьего…
А Макар на Омелькино рвение древодельское глядя, уж поуспокоился, решил, – оставил парень мысли о княжьей службе: да не пристроить ли его в какую ватагу древоделей, коли землю пахать не в радость. Да недолго Макару мечталось; ближе к осени ушёл он за какими-то заботами своими в Беловодье; вернулся на закате… Анютка одна в доме; где Омелька? А проходили мимо заплутавшие, от полка отбившиеся, ратники; пути спрашивали, то ль на Ростов, то ль на Новгород, – не ведает Анютка… Повёл их Омелько, так и нет его до си… Сел Макар на крылечко новой избы: как же это? Банька недостроена, хлеб уборки ждёт, – как одному-то поспеть за всем? Анютка мала ещё, – ей приглядка надобна…
– Тятенька, а что, Омелюшка не воротится к нам?
– Нет, чадо; он далеко поехал; Омелько станет теперь нас от половцев боронить, от врага всякого…
– А мы как без него?
– Ништо, Анюта, перемогёмся; ну, коли что, помощи попросим у Петра али Ульяна…
– Ты, тятенька, не печалься, не надо никого просить; я тебе помогать стану; ты только на охоту меня возьми… Ты обещался…
Глава 3. Год 1091
…Годы-то ровно ветром легонько унесло, а оглянешься, – ни дня без трудов-забот не обошлось; а где он, снег летошний? В поредевших кудрях Макара, в ниве, потом его политой… И много ль им надо, на двоих; а Ульяну долг отдать, – осталось на себя, аль нет, – вынь да положь. По первости, он для родни уступку делал, – нынче урок не полон, к будущему припишет… А землица-то худая: за годы своё отдала, в роздых пора ей. Просил брата: уступи надел на срок, есть у тебя… Нет, говорит, неладный ты хозяин, коли так – делай новый пожёг, лес большой… А где? Кругом болотина, сырь, осиннички жидкие да ельнички… А коль в хозяйства железы какие надобны, с чем к кузнецу идти? В лесу гривен, злата-серебра нет; неси жито аль рухлядь мягкую, за коей побегать ещё надобно; бабам беловодским, чтоб лён-конопель обтрепали, – Анютка мала ещё, – да чтоб девчонку тому наставить – тоже припасом отдашь.
Сколь раз говорил Пётра: отдай нам девчонку, чего ей в лесу диковать; хозяйку в дом сыщи, свои детки пойдут… Макар отшучивался, гладил тёмную косу Анюты: есть у нас хозяюшка, на что другая?
Анюта выросла статная, крепкая в отца, нравом упрямая, строгая. Как с усмешкой говорил ей Макар: тебе б Илью Муромца под пару… Только наедине с собой подпускал к сердцу тоску: хоть и на отшибе от Беловодья они, а когда-никогда сыщется ей суженый, уведёт от Заячьего ручья… На прибаутки Макаровы краснела: никто мне, тятенька, не нужен, с тобой останусь…