За обедом молчание продолжилось. Мне казалось, что я вот-вот завизжу, лишь бы его нарушить. Я перегнулась за разделявшую стол невидимую черту и обратилась к Джессике:
– Слушай, Джесс.
– Что такое, Белла?
– Сделай мне одолжение, а? – попросила я, залезая в рюкзак. – Мама хочет, чтобы я сделала для альбома несколько фоток друзей. Щелкни всех, ладно?
Я протянула ей фотоаппарат.
– Конечно, – широко улыбаясь, ответила она, повернулась и тут же щелкнула Майка, застав его врасплох с набитым ртом.
Получилась вполне ожидаемая картина. Я смотрела, как они передавали камеру по кругу, хихикая, флиртуя и жалуясь, что плохо получились. Может, сегодня я была не в настроении вести себя нормально, по-человечески?
– Ой-ой, – виновато сказала Джессика, возвращая мне фотоаппарат. – Похоже, мы всю пленку истратили.
– Ничего. По-моему, я уже сфоткала все, что нужно.
После школы Эдвард молча проводил меня до парковки. Мне снова надо было на работу, но я этому даже обрадовалась. Он явно тяготился моим обществом. Может, в одиночестве ему станет лучше.
Я забросила пленку в фотоателье по дороге в магазинчик Ньютонов и забрала готовые снимки после работы. Дома я поздоровалась с Чарли, схватила на кухне батончик гранолы и быстро поднялась к себе, засунув под мышку конверт с фотографиями.
Я села на кровать и с настороженным любопытством открыла конверт. Смешно, конечно, но я по-прежнему ожидала, что на первой фотографии окажется пустота.
Вытащив ее, я громко ахнула. Эдвард выглядел таким же прекрасным, как и в реальной жизни, глядя на меня с фотографии теплыми глазами, по которым я так скучала последние несколько дней. Казалось просто поразительным, что кто-то может выглядеть так… так… за гранью всяких описаний. Не хватило бы и тысячи слов, чтобы передать это.
Я быстро пролистала всю стопку, вытащила три снимка и положила их рядышком на кровати.
На первом был Эдвард со сдержанным изумлением во взгляде теплых глаз. На втором – Эдвард и Чарли, смотрящие телевизор. Выражения лица Эдварда очень сильно разнились. Тут его взгляд был настороженным и напряженным. Он был все так же потрясающе красив, но лицо у него было холодное, как у статуи, какое-то полуживое.
На последнем снимке мы с Эдвардом стояли, неловко прижавшись друг к другу. Лицо у него было такое же холодное и замершее. Но встревожило меня в этой фотографии совсем другое. Контраст между нами был до боли разительным. Он выглядел как бог. А я – очень средненько, даже для человека, какая-то простушка. Я с отвращением перевернула последний снимок.
Вместо того чтобы делать уроки, я принялась вставлять фотографии в альбом, потом под каждой из них шариковой ручкой подписала имена и дату. Дойдя до нашей с Эдвардом фотографии, я, недолго думая, сложила ее пополам и засунула под металлический уголок лицом Эдварда наружу.
Закончив, я положила второй комплект фотографий в чистый конверт и написала Рене длинное письмо.
Эдвард так и не появился. Мне не хотелось признаваться в том, что именно из-за него я засиделась так поздно, но причина заключалась только в этом. Я попыталась вспомнить, когда он в последний раз не появился вот так, без повода, без звонка… Такого не случалось.
Я опять плохо спала. Занятия в школе тянулись утомительно и пугающе, как и в предыдущие два дня. Я было почувствовала облегчение, увидев, что Эдвард ждет меня на парковке, но длилось оно недолго. Вел он себя так же, разве что стал более отстраненным.
Было трудно даже припомнить причину всех этих неприятностей. Мой день рождения казался уже далеким прошлым. Если бы только Элис смогла вернуться – и поскорее! Прежде чем все окончательно разладится.
Но рассчитывать на это было невозможно. Я решила, что если сегодня не смогу с ним поговорить, поговорить по-настоящему, то завтра отправлюсь к Карлайлу. Надо было что-то делать.
Я дала себе слово, что после школы мы с Эдвардом все это обсудим. Никаких извинений и отговорок я принимать не стану.
Он проводил меня до пикапа, и я исполнилась решимости вызвать его на откровенный разговор.
– Не возражаешь, если я сегодня зайду? – спросил он, из-за чего я чуть не упала.
– Конечно, нет.
– Прямо сейчас, – уточнил он, открывая мне дверь.
– Конечно, – ответила я ровным голосом, хотя настойчивость в его тоне мне не понравилась. – Я собиралась по дороге опустить в ящик письмо Рене. Увидимся у меня.
Он посмотрел на лежавший на пассажирском сиденье пухлый конверт, неожиданно протянул руку и схватил его.