– Я его опущу, – тихо произнес он. – И успею раньше тебя. – Он улыбнулся моей любимой перекошенной улыбкой, но какой-то неестественной. Его глаза оставались серьезными.
– Ладно, – согласилась я, не в силах улыбнуться в ответ.
Эдвард закрыл дверь и зашагал к своей машине.
Он действительно меня опередил. Когда я подъехала к дому, он уже припарковался на месте Чарли. Плохой знак. Значит, оставаться он не собирается. Я покачала головой и сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.
Эдвард вылез из машины, когда я вышла из пикапа, и двинулся мне навстречу. Протянул руку и взял у меня рюкзак. Это было нормально. Но потом он бросил его обратно на сиденье. А вот это было уже ненормально.
– Пойдем прогуляемся, – бесцветным тоном произнес он, беря меня за руку.
Я не ответила. Я не знала, как отказаться, но сразу поняла, что хочу это сделать. Мне все это не нравилось. Все плохо, очень плохо, вновь и вновь повторял мой внутренний голос.
Но Эдвард не стал дожидаться ответа. Он потащил меня к восточному краю двора, где начинался лес. Я нехотя шла за ним, пытаясь обуздать внутреннюю панику. Ведь именно этого я и хотела, напомнила я себе, – возможности все обговорить. Тогда почему меня обуревает страх?
Мы углубились в лес всего на несколько шагов, когда он остановился. Мы едва ступили на тропинку, я еще видела дом. Эдвард прислонился к дереву и посмотрел на меня непроницаемым взглядом.
– Ладно, давай поговорим, – согласилась я со спокойствием, которого на самом деле не испытывала.
Он сделал глубокий вдох.
– Белла, мы уезжаем.
Я тоже глубоко вдохнула. Это приемлемый вариант. По-моему, я к нему приготовилась. Но все же надо было спросить.
– А почему теперь? Еще год…
– Белла, время настало. В конце концов, сколько еще мы можем оставаться в Форксе? Карлайл едва может сойти за тридцатилетнего и заявляет, что сейчас ему тридцать три. Нам все равно пришлось бы вскоре переехать.
Его ответ сбил меня с толку. Мне казалось, что цель отъезда состояла в том, чтобы оставить его семью в покое. Зачем им трогаться с места, если уедем мы? Я смотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.
Он устремил на меня холодный взгляд. Чувствуя подступающую к горлу тошноту, я догадалась, что поняла все неправильно.
– Когда ты говоришь мы… – прошептала я.
– То имею в виду свою семью и себя, – отчеканил он.
Я машинально затрясла головой, пытаясь обрести ясность мысли. Он ждал без малейших признаков нетерпения. Мне понадобилось несколько минут, чтобы снова обрести дар речи.
– Хорошо, – сказала я. – Я поеду с тобой.
– Тебе нельзя, Белла. Место, куда мы отправляемся… оно не для тебя.
– Мое место – рядом с тобой.
– Я тебе не пара, Белла.
– Не будь смешным, – хотелось мне сказать со злобой, но прозвучало это умоляющим тоном. – Ты лучшее, что есть у меня в жизни.
– Мой мир не для тебя, – мрачно произнес он.
– То, что произошло с Джаспером, – просто чушь, Эдвард! Чепуха!
– Ты права, – согласился он. – Именно этого и следовало ожидать.
– Ты же обещал! В Финиксе ты пообещал, что останешься…
– Пока это не вредит тебе, – вставил он, поправляя меня.
– Нет! Дело ведь в моей душе, да? – в ярости крикнула я, но мои слова по-прежнему звучали как мольба. – Карлайл мне об этом рассказал, но мне все равно, Эдвард. Все равно! Можешь взять мою душу. Без тебя она мне не нужна – она уже твоя!
Он глубоко вздохнул и долго смотрел на землю невидящим взглядом. Губы его чуть дернулись. Когда он, наконец, поднял глаза, взгляд его изменился, сделался жестче, словно застывшее жидкое золото.
– Белла, я не хочу, чтобы ты ехала со мной, – размеренно и четко произнес он, холодно глядя на меня, стараясь донести смысл своих слов.
Повисло молчание, пока я несколько раз повторяла про себя его последнюю фразу, пытаясь разгадать ее подлинное значение.
– Я… тебе… не нужна? – Я нерешительно выдавливала из себя слово за словом, пораженная их звучанием в таком порядке.
– Нет.
Я смотрела ему в глаза, ничего не понимая. Он ответил мне твердым взглядом. Его глаза превратились в топазы – жесткие, ясные и очень глубокие. Казалось, я видела в них многие километры пути, но нигде в их бездонных глубинах не заметила ни малейшего противоречия сказанным им словам.
– Ну, это все меняет. – Я сама удивилась тому, насколько спокойно и убедительно прозвучал мой голос. Наверное, потому, что я онемела. Я не могла понять, о чем он говорил. Его слова по-прежнему казались лишенными смысла.
Эдвард посмотрел в глубь леса и продолжил: