Пол. Всех книг никому на свете не прочесть.
Билли. Ты думаешь?
Пол. И думать нечего.
Билли. А то я уж хотела попробовать.
Пол. Значит, времени чтобы прочесть мою статью у тебя, конечно, не хватило. (Листает газету со своей статьей.)
Билли. Ты что! Конечно, хватило! Я ее даже целых два раза прочитала!
Пол. Ну, и что скажешь?
Билли. Что я скажу? (Торжественно.) То, что лучше твоей статьи я в жизни ничего не читала. Я не поняла ни единого слова.
Пол(глядя в газету). Что, многое было непонятно?
Билли. Почему — многое? Все!
Пол. Ну, что конкретно? Покажи!
Билли надевает очки, Пол смеется.
Билли. Что тебе смешно? Я же практически слепая!
Пол. Ты практически прелесть.
Билли. Ну, уж прости, если я в них так глупо выгляжу.
Пол. Совсем не глупо, ты в них даже еще красивее.
Билли. А ты прямо как эти, которые очки рекламируют.
Пол. Ну, так что же тебе непонятно?
Билли. Да все! (Читает по газете.) «Даже поверхностное рассмотрение современного общества в свете греческой философии с ее дени… фицией…»
Пол. Дефиницей!
Билли.«…дефиницией целого как совокупности заключенных в нем частностей неизбежно приводит к необходимости выявления личностного начала в социальном и социального в личностном».
Пол. Что же здесь непонятного?
Билли. Ну, честно, я каждое слово в словаре смотрела.
Пол. Ну, хорошо. Много веков назад в Греции один философ сказал: мир не может быть лучше, чем люди, которые его населяют.
Билли(обдумав сказанное, великодушно). Ну что ж, неглупо.
Пол. Неглупо. Вот я и пишу: сравните сегодняшнее состояние всего нашего общества и мораль отдельных людей этого общества. Полное соответствие — один к одному.
Билли. Ну, и дальше чего?
Пол. Дальше — ничего.
Билли(указывая на статью). Так тут про это?
Пол. Разумеется!
Билли. Что же ты так прямо и не сказал?
Пол(глядя в газету). Сложновато, да? А мне казалось…
Билли. А помнишь, ты давал мне читать книжку про Наполеона?
Пол. Помню.
Билли. Похоже, я ее тоже не очень поняла.
Пол. Ну уж там-то вообще понимать нечего.
Билли. Тебе нечего, а мне есть чего. Помнишь, когда он там стоит возле могилы Наполеона?
Пол. Ну, помню. И что ты не поняла?
Билли. Ну, вот он стоит и думает про жизнь Наполеона, а под конец вдруг почему- то говорит, что сам бы предпочел жизнь простого крестьянина.
Пол(цитируя по памяти). «И я сказал себе: я предпочел бы судьбу простого французского крестьянина. Я предпочел бы носить деревянные башмаки. Я предпочел бы жить в заросшей плющом лачуге и радоваться, видя как гроздья винограда наливаются соком под ласковыми лучами осеннего солнца. (Продолжает, расхаживая по комнате.) Я предпочел бы жену — простую крестьянку, которая вязала бы у огня долгими зимними вечерами, а я сажал бы на колени наших детей, и они обвивали бы мою шею своими ручонками… Да, я скорее согласился бы прожить самую неприметную жизнь и обратиться в прах, не выходя из безвестности, чем явиться на свет тем величайшим воплощением насилия и смерти, которое именовалось Наполеон Великий…»
Билли(с благоговением). Как ты можешь все это помнить?
В этот момент музыка Делиба внезапно сменяется резкими звуками какого-то фокстрота. Оба вздрагивают. Билли подбегает к радиоле, выключает ее. Извиняющимся тоном
Этот фокстрот у меня только так, для разрядки.
Пол(со смешком). Ну ты так-то уж себя не мучай.
Билли. Но я ж хочу, чтоб мне нравилось то, что должно нравиться!
Пол. Да нравиться может что угодно. Главное, чтобы человек старался расти.
Билли. Ну и что, по-твоему, я расту?
Пол. Еще как!
Билли. Приятно слышать. (Садится за письменный стол.) Так, значит, он бы предпочел жизнь не Наполеона, а простого крестьянина. Ну, а кто бы не предпочел?
Пол. Кто? Ну, например, Гарри Брок.
Билли. Почему ты так думаешь?
Пол. А ты его спроси.
Билли. Да он, небось, про жизнь Наполеона вообще ничего не знает.
Пол. Это полбеды. Беда в том, что он ничего не знает про жизнь простого крестьянина.
Билли. А ты его сильно ненавидишь, да?
Пол. Кого, Гарри?
Билли. Гарри.
Пол. Да нет.
Билли. Но все-таки он тебе не очень нравится.
Пол. Не очень.
Билли. Из-за того что я с ним?
Пол. Есть и другие причины.
Билли. Какие?
Пол. Подумай. Он опасный человек.
Билли. Не такой уж он плохой. Бывают хуже.
Пол. Он хоть раз что-нибудь для кого-нибудь сделал кроме самого себя?
Билли. Для меня.
Пол. Что?
Билли. Две шубы. Норковые.
Пол. Ну, это товарообмен. Ты ведь за шубы ему тоже кое-что давала.
Билли(помолчав, очень спокойно). А вот гадости говорить не стоит. Ты ведь у нас такой благородный и воспитанный.
Пол. Он хоть раз в жизни думал о ком-нибудь кроме себя?
Билли. А кто о нем думает?
Пол(возбужденно). Многие! Тысячи людей думают о других людях! И вся мировая история — это история борьбы бескорыстия против эгоизма!
Билли. А вот слух у меня хороший.
Пол. Все зло в этом проклятом мире — от эгоизма. Эгоизм способен стать организованной силой, он может даже стать политикой государства! Ты следишь за моей мыслью?
Билли(наблюдая за ним). А я тебе сильно нравлюсь, да?
Пол. Да.
Билли. Вот почему тебе Гарри поперек горла.
Пол. Не в этом дело. Мне противны и его жизненные цели и средства, которыми он их добивается. Лично он в этом даже и не виноват — ничего другого он просто не знает.
Билли(снимая очки). Ты мне тоже нравишься.
Пол(поворачиваясь к ней лицом). Я рад. Правда.
Билли. Знаешь, почему я вообще на эти занятия согласилась?
Пол. Почему?
Билли. Из-за тебя. До тебя у меня таких проблем не было.
Пол. Каких проблем?
Билли. Когда я тебя первый раз увидала, то подумала, ну, уж тут все пойдет как по маслу. Но когда в последний момент ты вдруг тормознул, я поняла: ясно, путь к сердцу этого мужчины лежит через его мозги.
Пол. Нет… Ты ошибаешься.
Билли. Да теперь это уже не играет значения… не имеет значения. Я к тебе все равно хорошо отношусь. А насчет остального — поезд уже ушел.