У входной двери нотариус, по-прежнему, не переставая часто моргать, кивнул, явно прощаясь, с Ромой, которому теперь ещё больше казалось, что тот с неприязнью смотрит на него… Рома как-то хмыкнул (наверное, нервы!), но, взяв себя в руки, сдержанно кивнул. Он уже собирался сказать дежурные благодарности нотариусу, но тут неожиданно взял слово Евгений Петрович.
– Знаете, вам повезло – эта квартира просто создана для молодоженов, – улыбнулся он, протягивая Роме руку.
– Уже уходите? – спросил Рома, удивленный этим, пожимая протянутую ладонь. Он не думал, что хозяин исчезнет так скоро… хотелось ещё побеседовать…
– Да, теперь – квартира ваша... – забормотал Евгений Петрович, скорее самому себе, будто осмысляя случившееся, при этом он ещё в такт своим словам, покачивая головой. – Ведь только недавно сделал ремонт, мебель новую купил… так выбирал… старался. Нет, если бы не… тогда бы ни за что бы не расстался с квартирой… - он настолько ушел в приятные воспоминания, что всё ещё не отпускал руку Ромы, продолжая по инерции трясти её.
Нотариус молча наблюдал за этими телодвижениями, переводя пустой непонимающий взгляд с одного на другого.
– Так почему продавали? – поинтересовался Рома, буквально выдёргивая свою руку из цепкой хватки Евгения Петровича.
– Знаете ли, жена – ей просто противопоказано… жить… Здесь жить… ну, не здесь… в стране нашей, в общем… климат, знаете ли, не тот… - как-то смутился вдруг Евгений Петрович. – Да и ситуация внешнеполитическая… ну, сами понимаете… – и вдруг спросил: – Значит, когда планируете заезжать?
– Да вот лечу за невестой – самолет сегодня… - ответил Рома. – Возвращаемся через пару дней. Потом свадьба…
– Ну, я вас оставлю. Было очень приятно иметь с вами дело… обращайтесь ещё, явно не выдержав их взаимных реверансов, проговорил нотариус.
– До свидания, – кивнул ему Евгений Петрович.
– Спасибо вам… – сказал Рома и собирался сказать что-то ещё, но нотариус, резко хлопнув дверью, быстро исчез за порогом.
«Нет, и правда, странный все-таки какой-то… - снова подумал Рома.
- Да все они такие… юристы… - усмехнулся Евгений Петрович, словно прочтя мысли Ромы и тотчас добавил: - Я чего спрашивал… Вы на счет той ниши… ну, у ванной… не переживайте… К вашему возвращению с невестой, все будет исправлено… - как-то уже мрачно продолжил Евгений Петрович. – Я и так хотел прислать к маме людей… так они и здесь всё сделают как надо… да и приберутся за собой…
– Клининговая служба? – не понял Роман.
– Ну, что-то вроде того, – Евгений Петрович протянул Роме ключи. – Вот, держите, три комплекта – мой, жены и тещи.
– А рабочие, которые нишей займутся? – беря ключи, спросил Рома.
– Они у консьержки возьмут… а вы потом замки поменяете… Ну, прощайте…
Они снова обменялись рукопожатием – Евгений Петрович вышел, а Рома запер за ним дверь.
– Наконец-то, – простонал Виталик с дивана. – Сколько можно…
Рома – ещё раз обвел взглядом квартиру. Затем – полез за пазуху.
Рома подошел к небольшому бюро и бережно водрузил на него фотографию Вики в рамке. И невольно залюбовался – на ней Вика действительно была очень хороша. Белокурые волосы, большие, наивные глаза, пухленькие губки…. Вся такая ладненькая и складненькая. Ух! Недаром голову потерял… Он долго с любовью рассматривал снимок…
– Э-ээ… Ромыч, а сколько ещё до твоего самолета? – внезапно раздался голос Виталика.
Рома бросил взгляд на часы – уже полдень…
– Семь часов… - ответил он. – У меня в 19.00 рейс.
– Значит, время еще есть? – в голосе Виталика проскользнула надежда, и он, напоминая фокусника, извлек из-за дивана полуторалитровую бутылку виски. – Вон, в серванте нашел… Там ещё есть…
– С дуба рухнул? – недоверчиво приподнял бровь Рома.
– Точно! – и Виталик аж засиял от предвкушения.
Рома сглотнул. Собрался с силами, но понимал, что отказаться будет тяжело – столько нервов он потратил с этой квартирой. Надо бы, конечно, воздержаться. Да и кто в полдень пить начинает… Впрочем, виски – можно… Ох, как же ему стало вдруг тяжело! Необходима была поддержка, и он снова посмотрел на фотографию Вики. И понял, что всё равно – не поможет…
Тут ему даже почудилось, что улыбка на лице Вики дрогнула, а затем и вовсе сменилась гримасой разочарования. Рома вздрогнул, но от фотографии сначала отвернулся, а затем – вообще положил её лицом вниз. Но не выдержал – поднял её, прижал к груди, затем, расцеловав, снова поставил её на бюро.