– Хватит… стоп… тише… - прошептал Рома. – Голова кружится… - но его никто не слышал, и он сказал громче. – Хватит… – снова никакой реакции, и тогда Рома закричал изо всех сил: -Ааа! Хватит!!!
Музыка смолкла. Оркестранты прекратили играть и сейчас, все разом, с укоризной смотрели на Рому… Вика же – резко отпрянул от него и вырвала свою ладонь из руки Ромы… И ему сразу стало неловко – Рома посмотрел на Вику молящим взором, и хотел было попросить прощение, но она не смотрела на него…
Рома подбежал к ней, хотел поцеловать, и она тоже – потянулась на встречу к нему… Но вдруг – вместо ее нежного лица появилось суровое, хмурое и недовольное лицо Галины Юрьевны его будущей тещи… Рома застыл. И тут неожиданно, теща затрепетала своими ресницами, больше напоминавшими лапки паучка, сложила мясистые губы в трубочку и собиралась уже было влепить Роме поцелуй прямо в губы.
Рома отпрянул от неё и побежал прочь, но тут теща разлетелась на тысячи маленьких железных шариков –Рома поскользнулся на одном из них и полетел кубарем на пол… И он увидел, что каждый из шариков начал расти, буквально на глазах многократно увеличиваясь в размерах – каждый из них превратился в Халочку…Их было очень много – несколько десятков, наверное… Куда ни глянь – везде возвышалась Галина Юрьевна… везде было её лицо…
И тут все Халочки набросились на Рому – стали хватать его за руки, за волосы, трясти…
- Что это?! Зачем вы ко мне пристаете! – кричал Рома пытаясь отбиться от них.
- Потому что ты – мой зять! – хором ответили все тёщи разом.
- Да, придётся отдуваться… - согласился, непонятно каким образом затесавшийся между ними Виталик, и добавил: - Я ведь тебя предупреждал, Ромыч!
- Помоги… - простонал Рома.
Но Виталик уже исчез, а к Роме со всех сторон снова набросились они… Их было очень много… Целая армия Халочек…
- Нет! Нет! нет! – заорал Рома. – Неееет!!!
Рома вырвался и бросился бежать от них… Но они с жутким воем неслись следом…
Рома влетел в какой-то узкий коридор, который постоянно сужался… но он всё равно бежал… задыхался, но бежал… а позже уже – просто протискивался в сузившийся проход… Но вдруг его схватили и вытащили на свет. Он - оказался в цепких руках Галины Юрьевны…
- Ну что, попался?! – ухнула она, и вдруг превратившись в сову, схватила Рому своими крепкими когтями. – Теперь ты – мой…
- Что вы… Галина Юрьевна… Что вы? – робко протестовал Ромка. – Что вы такое говорите?
– Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! – вдруг заорала голосом Левитана теща и зашлась демоническим хохотом.
И снова они, Халочки – их было тысячи! – схватили Рому и стали рвать на нём одежду. А в их взглядах читалась похоть и страсть…
- Нет… нет… ни за что… - Рома как мог отбивался от них.
- Давай Рома! Ну, же… Давай… Давай! Ромка! – кричали они. – Давай, тебе говорят!
- Нет… нет… - бормотал он, уже почти без сил. – Я так не могу…
— Как это нет?! Ты что?!— грозно заревела Галина Юрьевна, — Ты что, Ромыч — вдруг участливым голосом Виталика спросила она… и неожиданно прямо на глазах превратилась в его друга. И сразу же исчезло всё… Остался лишь Виталик, который тряс его.
Рома облегчённо вздохнул, сообразив, что он в своей новой квартире… А над ним склонился, встревоженный, Виталик и тряс его.
– Ромка! Ну, давай – вставай, блин! Ну, вставай же!
Но Рома всё ещё не понимая, где явь, а где сон, и лишь тупо таращился на Виталика. Внезапно из динамиков донесся леденящий кровь голос Левитана:
– Московское время – семнадцать часов, десять минут!
Кажется, он долетел до каждого уголка двухсотметровой квартиры. «Лариса» никак не могла угомониться...
– Что?.. Сколько? – невнятно пробормотал Рома, ещё не понимая, что случилась, но где-то в глубине души, в самых её дебрях, всё же догадываясь, что случилось – явно что-то плохое… А затем смысл услышанного был расшифрован мозговым центром…
«Опоздал!» - гулко ухнуло, отдаваясь мучительной болью в висках.
Рома тотчас же вскочил с дивана… и – тут же, задыхаясь, схватился за голову… Едва не упав, да и то лишь благодаря подхватившему его Виталику.
М-да… а дальше… как бы это поточнее… Одним словом, и без того хрупкий мир совершенно поплыл у него перед глазами, теряя контуры и очертания. Рома с трудом посмотрел на Виталика, но тот – уже расплылся в большое пятно, а его голос превратился в ужасный гул.
- Сколь-ко вре-ме-ни… - с трудом выговорил, наконец, Рома.
– Будет столько, сколько ты захочешь, мой милый, – прозвучал нежный голос «Ларисы», и тут же добавила: – Семнадцать часов одиннадцать минут…