Если честно, Виталик был против этого брака и пытался несколько раз открыть Роме глаза на семейку Вики, где его то ли собирались принять как родного, то ли – нет (правда, неизвестно ещё, что было хуже). Но Рома, уже утонувший в омуте любви, и вдобавок как человек деликатный… да и просто как любой влюбленный дурачок, закрывал глаза на замашки родных Вики и наивно надеялся, что «Авось всё само как-нибудь рассосётся»… Ну-ну… вы поняли – не он первый, и не он последний.
Короче, одним, в общем, ничем не примечательным ранним утром Виталик и Рома стояли у двери подъезда элитного дома… Но, Боже мой, что это был за дом! Стилизованный под знаменитые сталинские высотки… с современной отделкой… с подземной парковкой и черти чем ещё… Елки зеленые! Видя его за километр – от одного лишь фасада! – дух захватывало. А подъезд… С настоящими колонами и львами – скорее всего, из гипса, но так похожими на мрамор… Каменные львы!!! Вы представляете?!
Рома всё это уже видел по видео, которую ему продемонстрировал владелец квартиры, и пока Виталик с любопытством шнырял глазами вокруг, он нетерпеливо жал на кнопку домофона, который почему-то не спешил ему отвечать… уже минут пять, а может, и все семь… Правда, порой мне кажется, что домофоны, будильники и мобильные приложения банков имеют свой собственный, но главное – довольно-таки скверный характер… Но, возможно, этот, внезапно сломавшийся домофон, был им знаком свыше, но –кто же будет обращать внимание, на какие-то знаки, даже – высшие или из других миров, когда на кону семейное счастье? И – настоящая любовь!!!
– М-да… шикарное начало… – протянул Виталик, с усмешкой наблюдая за усилиями друга, жавшего без перерыва кнопки домофона. – Долго ещё насиловать их собираешься?
– Отвали, – дежурно буркнул Рома, не прекращая свою затяжную борьбу на истощение с домофоном. Причем, счет в пользу последнего был колоссален. Но ему было всё равно…
Ведь что делает любовь с человеком? Да всё что угодно… Кто-то страдает и теряет в весе, становясь тощим как скелет... У кого-то на нервной почве, наоборот, нарушается обмен веществ, и несчастного – вдруг разносит вширь... А кто-то чувствует необычайную лёгкость во всем теле, и не ходит, а просто – парит, находясь где-то высоко-высоко… Может быть, вместе с ангелами – где-то там в небесных высях... Вот и Рома находился где-то там… Все его мысли и чувства были устремлены к Вике... В его воспалённом сознании творилось такое... Сотни разнообразных картин, каждая из которых – проявлялась точно слайд перед стареньким проектором, чтобы затем, наверное, сплестись в какое-то одно громадное мозаичное полотно... но Рома его пока не видел, зато перед его взором возникали эти мини-кадры – вот они с Викой в новой квартире, вот – на отдыхе на пляже… вот – уже с коляской и с их ребенком, вот – ведут его в школу, а рядом в коляске – уже другой… А вот они с Викой уже в старости... – короче, многое и без конца представало пред внутренним взором Ромы.
Но автоматически он всё жал и жал на кнопки несчастного домофона… И вдруг, словно по мановению волшебной палочки, дверь подъезда распахнулась – на улицу вышел важный мужчина с кожаным дорогим портфелем. И друзья, пропустив его, тут же рванули внутрь.
Оказавшись в подъезде, Виталик, быстро оглядевшись по сторонам, присвистнул и с уважением:
– А ничего себе домишко… Красава, Ромыч…
Не то слово – Рома и сам был под впечатлением. Да, там было чем восхититься – скорее, это даже был не подъезд, а роскошное лобби пятизвездочного отеля… ну, или что-то близкое к этому.
Под высоким потолком искрилась хрустальная люстра, разбрасывая вокруг волшебные блики, будто усыпанная камнями Swarovski. Огромные панорамные окна обрушивали на люстру потоки света, добавляя этому мерцающему великолепию ощущение чего-то нереального, неземного, волшебного…
А зона ожидания – она так и манила в мягкие объятья диванов и кресел цвета спелой сливы. В общем, богемный китч – во всей красе… Классно. Дорого. Богато.
– Так! Молодые люди, вы куда?! – вдруг резко ворвался в их сказочный мир жесткий северный ветер.
И они оба разом прозрели – в глубине подъезда находилась стойка консьержа, за которой, как британский гвардеец на посту, преисполненная гордости и какой-то заведомой неприязни к неизвестным посетителям, какую испытывают все без исключения консьержи и консьержки, стояла навытяжку бодрая дама лет шестидесяти – со строгим взглядом и не менее в строгой униформе. А неподалеку, в инвалидном кресле тихо сидела… одна милая старушка… с которой тем более вы уже знакомы… Ну, вы поняли – известный вам Одуван (очень неприятно её так называть, и хочется попросить у неё прощения за такую собачью кличку, но… так её звали все в подъезде… придется оставить)