– Мэгги, – наконец сказал он.
– Да, Эрик? – спросила я с надеждой.
– Что я буду делать, если с тобой что-нибудь случится?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты ведешь себя ужасно эгоистично и абсолютно не думаешь, как твои поступки могут отразиться на моей жизни.
– Эрик, я не…
– Я ведь даже не знаю, где находится бакалейный магазин. Я не знаю, где квитанция из прачечной, чтобы забрать мое белье!..
– Квитанция во втором ящике кухонного шкафа, того, что около плиты, – сказала я.
Случилось то, что должно было случиться: моему замужеству пришел конец.
Когда я собирала вещи, чтобы ехать в Южный Бронкс, в моем сознании мелькали обрывки каких-то мерзких мыслей, за которыми потянулись цепочки гнусных ассоциаций. Когда я вошла в лифт, эти ассоциации начали приобретать довольно ясные очертания.
Начнем с того, где мне теперь жить?.. Нет дома – и я гроша ломаного не стою. Никому не нужная – разведенка… Разведенка – это значит, что больше замуж не возьмут. Не возьмут замуж – несчастная баба… Бедная я бедная, одна дорога мне – к Гектору Родригесу.
Такси, в котором мы добирались до места, едва протискивалось сквозь густой поток машин. Я молчала, и Ник, взглянув на меня, истолковал мое молчание как крайнюю озабоченность тем, что могло произойти со мной в этой ситуации с заложниками.
– Не беспокойся, Мэгги, – попытался он ободрить меня, – я буду рядом.
Между тем Гектор Родригес интересовал меня в данный момент менее всего. Гораздо больше я была поражена осознанием того, что теперь у меня не будет кредитных карточек, банковского счета, чековой книжки. Не говоря уж о том, что теперь моя зарплата будет целиком оставаться у меня в кошельке, а это все-таки какие-никакие деньги.
Такси свернуло на Ист Ривер и, виляя из стороны в сторону, наконец выехало на Виллис авеню, отсюда до Моррис авеню было рукой подать. Когда мы миновали несколько почерневших после пожаров домов, Ник сказал водителю:
– Следующий поворот направо.
Водитель, которому бы рулить на каких-нибудь сумасшедших автогонках, рванул машину вправо.
– Есть, шеф, – буркнул он.
Такси затормозило на светофоре. Неподалеку, прямо в сточной канаве, расположилась вповалку компания наркоманов. Я подумала, что если все пройдет как надо и мои мозги не размажут по стене, то сегодня вечером я в последний раз займусь любовью с Брайном, а потом приду домой и потребую, чтобы Эрик вернул все те деньги, которые он удерживал из моей зарплаты и переводил на депозит в течение последних четырех лет. Когда мы наконец добрались до Моррис авеню, мое настроение было довольно бодрым. Несколько полицейских машин выстроилось поперек улицы, образуя подобие баррикады. Дик Карлсон, наш оператор, высунулся из окна такси по самые плечи и предъявил полицейским наши журналистские удостоверения. Полицейские машины проворно тронулись с места, давая нам дорогу. Улица напоминала поле битвы. Около «скорой» жались в кучку любопытные обыватели, жадные до кровавых зрелищ, – так обычно отзывался о них Брайн. Дальше припарковались три пожарные машины, два фургончика службы «911», а также четыре полицейских седана без номеров, но с включенными красными мигалками на крышах.
Ник помог мне вылезти из такси, и мы подошли к одной из полицейских машин. Когда Ник, я и наш новый звукорежиссер, которого я прежде никогда не видела, шли по улице, я услышала, что из толпы доносятся крики в мой адрес.
– Мэгги, привет! Ты что, собираешься туда идти?.. Эй, Мэгги, дай автограф!.. Добро пожаловать на Моррис авеню, Мэгги!
Звукорежиссер, определенно симпатичный мальчик с длинными ресницами и смуглым лицом, слегка подтолкнул меня в бок.
– Подари им свою улыбку! Может, немного приподними юбку, – посоветовал он, усмехаясь. – Это будет лучшее воспоминание в их жизни!
Я помахала им рукой, но все еще не могла оторвать глаз от нашего звукорежиссера. У него были очень правильные черты лица и грациозные движения.
– Ты, наверно, новенький. Я тебя раньше никогда не видела.
Он сделал движение – словно что-то смахнул у меня со щеки.
– Нет, я в штате. Но обычно я работаю в море.
– Что у меня было на щеке?
– Какая-то соринка.
– Спасибо… – Я помедлила. – А как тебя зовут?
– Джой Валери.
– А я – Мэгги, – улыбнулась я. Он тоже улыбнулся.
Подошли два детектива в серых плащах. У каждого в руке была рация.
– Объекту сообщили, что Мэгги Саммерс готова войти в дом, – сказал один из них.
– Прекрасно, – сказал Ник. – Я хочу, чтобы группа осталась здесь.
Он прошел с детективами к полицейским машинам, которые заняли оборону прямо перед зданием.
– Ты никогда не замечала, как быстро живые люди превращаются для полицейских в «объекты» и «цели», как только что-нибудь случается? – сказал Джой.
– Это унижает человека, – согласилась я.
На этом наш обмен мнениями закончился, потому что Ник подал нам знак.
– Похоже, началось, – сказал Джой.
Всего там было около десяти полицейских машин. Около каждой по паре полицейских в бронежилетах, которые прятались за открытыми дверцами автомобилей. Их мощные помповые ружья были нацелены прямо на подъезд дома 510 по Моррис авеню. Брайн тоже был там. Он стоял руки в боки, без пиджака, с ослабленным в узле галстуком и о чем-то беседовал с двумя полицейскими чинами. Его мускулы рельефно проступали сквозь тонкую голубую рубашку. На спине и под мышками рубашка здорово взмокла от пота.
– Это твой парень, – сказал Джой с улыбкой. Я изобразила невинность.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду… – засмеялся он, – что ты облизываешься, глядя на него.
Меня смутила его прямота, и я не нашлась, что ответить. Однако тут подоспел Ник, который принялся нас инструктировать.
Джой присоединился к Дику, который уже успел заснять общий план своей портативной телекамерой. Несколько мгновений я смотрела на Джоя и думала о том, что если все обойдется и мы останемся живы-невредимы, мы, должно быть, сделаемся большими друзьями. Я уже хотела подойти к Нику, чтобы узнать, нужно ли мне что-то делать, чтобы подготовить вступительный эпизод нашего репортажа, как меня перехватил Брайн.
– С тобой все в порядке, Мэгги? – спросил он.
– Я нормально, – ответила я, глядя в его необычайно голубые глаза и понимая, что уже тоскую о нем.
– Гектор ждет тебя. Все готово.
– Замечательно, – сказала я, хотя в душе желала только одного – оказаться в эту самую минуту с ним в его постели.
Пусть это и было бы в последний раз, но это лучше, чем попусту тратить время здесь. Ник посигналил группе.
– Берегите пленку, – закричал он, а потом повернулся к Брайну:
– Подождите, мне нужно с вами поговорить!
– Что такое?
– Я хочу пойти вместе с Мэгги.
– Не уверен, что он согласится.
Пока они обсуждали возможность того, чтобы Родригес разрешил Нику войти в квартиру, Джой тронул меня за руку и указал на крышу дома 510, а также на крыши соседних домов. Там уже расположились стрелки из спецподразделения по борьбе с террористами. Держа ружья на изготовку и широко расставив ноги, они, видимо, только ждали команды.
– Не завидую этому ублюдку, – спокойно сказал Джой.
– Ну не знаю, Ник, – говорил тем временем Брайн. – Условие было таким, чтобы Мэгги вошла одна.
– Я не хочу отпускать ее одну. На кой черт нам все это нужно, если мы не снимем это.
Брайн направился к диспетчерскому пункту, который располагался в центре улицы в окружении полицейских машин.
– Я попрошу его, – бросил нам Брайн.
Пока он вел переговоры с забаррикадировавшимся в своей квартире Гектором, я не могла не удивляться тому, как в случае необходимости мгновенно можно наладить линию телефонной связи, тогда как в обычной ситуации не дозовешься телефонного мастера и какой-то рядовой обрыв не ремонтируют по целым неделям.
– Только посмотри, – сказал мне Джой, показывая в сторону диспетчерского пульта. – У меня дома уже три дня не работает телефон, а телефонный мастер еще не приходил.