– Смотрите, а на том заборе уже нет фанерин с буквами! – показал Павлуша.
Мы опять остановились. Интересно, что за слова мы тогда читали, когда бегали вдоль забора. Никак не вспомнить.
– Ха-ха-ха! – послышалось возле нас.
Два четвероклассника… Тонкий размахивает портфелем, как будто собрался зашвырнуть его подальше, толстый трясётся со смеху:
– Звонок давно был, а они ворон считают! Ха-ха-ха!
Тонкий подошёл и стукнул меня по затылку. Потом Жоре по спине сумкой – бух!
Ах так?! Мы побросали портфели в песок. Их двое, а нас четверо. Неужели не справимся?
– Ату их! Ату! Ха-ха-ха… – надувался толстяк.
Нас было уже не четверо, а всего двое. Павлуша мчал к школе без оглядки, за ним переваливался с ноги на ногу Серёжа.
– Дон Кихот и Санчо Панса! – обозвали мы обидчиков и припустились вслед за приятелями.
Ну, конечно, опоздали! Тишина в школе… Только где-то грохнула дверь, кто-то протопал ногами по коридору второго этажа.
– Куда в ботинках?! – загородила нам дорогу гардеробщица тётя Дуся.
Вот ещё канитель… И кто их выдумал, эти тапочки! В старой школе, где я первый класс кончал, хоть на руках ходи, никто ни словечка не говорил. И хоть бы этот закон все соблюдали – в тапочках… А то Женя-девятиклассник – сам видел – в чём ходит по улице, в том и в школе. И все старшеклассники так.
Серёжа и Павлуша грохнули дверями своих первого «А» и второго «А». А мы с Жорой во втором «Б».
Мария Сергеевна остановила нас у порога.
– Почему опоздали?
Я вздохнул. Жора переступил с ноги на ногу, посмотрел в потолок.
– Весь класс ждёт, не срывайте урока.
– А это самое… Земля раскололась… Ага!.. Можете проверить… Кабы чуть-чуть, то и наш бы дом туда…
Класс загудел.
– Провалиться на этом месте! Дом уже наклонился… «Скорых помощей» понаехало – со всего города! Людей забирают… Со страха у некоторых это… Обмороки всякие… А мы вырвались, прибежали в школу! – Жора смотрел в глаза учительницы и не мигал.
Все ученики первого от окна ряда и среднего поподнимались, начали заглядывать в окна.
Учительница нахмурила брови.
– Ну?! Дом провалился?! Ах, какой страх! – Голос у неё был такой – ни на грош не поверила. – Кладите сумки… Жора соберёт тетрадки с домашними заданиями, а Мурашка пойдёт к доске. Решим несколько примеров.
Она мне – раз! – тяжёлый пример, а я – щёлк, щёлк, как семечки. Она второй, потруднее, а я трах – и в дамках! Она: «Трижды восемь?» Я: «Двадцать четыре!» Она: «Пятью девять?» Я: «Сорок пять!»
– Садись! И чтоб больше не опаздывал!
Дневник не попросила, не захотела пятёрку поставить. Как же – опоздал! Нарушитель дисциплины! А если б тройку заработал или двойку, то сразу б затребовала.
И пусть, подумаешь!.. Очень мне нужно. Я не отличник, не буду кусать себе локти. Только обидно, что Жору к доске не вызвала, а только меня…
Я вынул из кармана козлика, легонько тронул кружочек под коробкой. Козлик кивнул головой. Вроде хотел сказать: «Да, да! Ни за что обидели!» Я надавал сильнее – козлик сунул голову между передними ногами и посмотрел на свой хвостик: на месте ли? Жора хмыкнул, повернулся ко мне: «Ну-ка, ну-ка, что он ещё может выкинуть?»
Жорина парта рядом с моей, только через проход – в среднем ряду. Можно сказать, рядом сидим. А Зина, что со мной, так себе, не в счёт.
Я вдавил дно коробочки до конца. Козлик со всех четырёх – брык! Копыта вместе, хвост в сторону, голову с коробки свесил…
– Рожки да ножки!.. Кончик хвоста!.. – громко прошептал Жора.
А Зина с Надречной улицы взвизгнула на весь класс, как ненормальная. Зажала себе рот. Все обернулись в нашу сторону.
– Изотова Зина, что случилось? Если учительница обращается к ученику, надо встать.
Изотова Зина встала, но ничего не сказала. Только блись на меня глазами, блись… Хоть бы уж голову в мою сторону не поворачивала!
– Мурашка, это ты ей покоя не даёшь? И тебе не стыдно обижать девочек?
Я встал, ко мне ведь обращались. Обижаю Изотову?! И пальцем не тронул, нужна она мне!
– Это Изотова не даёт ему задачки решать! – бросился на выручку Жора.
Лучше бы он молчал!
– Я-а мешаю реша-а-ать?! – зловеще протянула Изотова. – Мария Сергеевна, это Мурашка фокусы показывает с рогатым осликом, отвлекает меня.
«У-у, предательница, это тебе так не пройдёт…» – закипает у меня внутри.
– Мурашка, неси сюда дневник и своего ослика. Быстренько! – спокойно говорит Мария Сергеевна. Учительница у нас хоть и молодая, но строгая.
А что я говорил! Когда надо пятёрку с плюсом ставить, о дневнике и не вспомнит…
Я толкнул локтем авторучку. Бросились поднимать и я и Жора.
– Спрячь… – сунул ему козлика в руки. А сам понёс дневник: – Пожалуйста, Мария Сергеевна… Нет у меня ни осликов, ни козликов. Изотовой палец покажи – полурока будет хохотать.
Нет, Зине-дрезине жизни теперь не будет. Это ей даром не пройдёт… Взвоет, сама попросится, чтоб пересадили на другую парту!
И тут прозвенел звонок.
– Мурашка, забери дневник! – Мария Сергеевна подвинула дневник на край стола и – цок-цок-цок! – пошла на перерыв.
Я развернул дневник. Пятёрка (без плюса) стояла на своём законном месте. Зато внизу страницы красовалось: «На уроках занимается посторонними делами!»
Меня окружили одноклассники.
– Покажи козлика, который ослик! Покажи фокусы!
«Занимается посторонними делами!» Интересно, кто на этот раз помчится в школу? Пусть бы лучше бабушка…
– Что фокусы! Скоро мы вам такое покажем, что будете пищать и ахать! – вскочил я на парту.
– Жека, четыре «ни»!!! – испуганно вскинул руку Жора.
Я умолк, точно подавился. Хорошо, хорошо, буду молчать…
Слезаю… Где хоть эта Зина? Может, треснуть ей для начала?
Изотовой в классе не было.
Вышли и мы с Жорой в коридор – подышать.
Все проводили нас завистливыми взглядами: у нас была тайна!
КТО РОДИЛСЯ В СОРОЧКЕ
Павлуша и Серёжа где-то задержались, и мы не стали их ждать. От школы к дому примчались за пять минут.
На нашей улице, в самой низине, стоял металлический маячок-треножник с красным флажком. Два дяди в брезентовых робах вычерпывали лопатами из ливневого колодца песок. Один усатый, пожилой, в старой шляпе с обвисшими полями. Другой чёрный, на щеках отрастил волосы, во рту держит изогнутый, как трубка, мундштук с сигаретой. Лопаты у них как большие совки, ручки длиннющие, раза в два длиннее самих рабочих. Около дяденек уже две кучи песка и мусора – достали из колодца. Мы заглянули – дна ещё не было видно…
У верхушки оврага стояла пирамида из досок с красным лоскутком материала. Увидит шофёр издали – стоп, опасность!
У пирамиды уже расхаживает Серёжа, бьёт себя ранцем по коленкам. Протопает шагов десять в одну сторону – остановится, посмотрит на окна нашего дома. Пройдёт в другую сторону – посмотрит на рабочих. А то не выдержит, заглянет с обрыва вниз.
– Эй, «мама мыла раму», ты удрал с уроков? – крикнул я.
Серёжа приставил палец к губам, и мы поспешно подошли к нему.
– Тс-с-с! – вытянул он губы, будто приготовился с нами целоваться. – Ти-хо! Вася уже копа-ает!.. Я два раза до ста досчитаю: и он вылезет сторожить, а я – туда.
– Удрал из школы? – шёпотом переспросил я.
– Нет. Пения у нас не было. Учительница заболела.
– А дядя Левон приезжал? – Жора с таинственным видом оглянулся по сторонам.
– Ага. Вася сказал, на «Волге». И ещё два дяди с ним. Расхаживали здесь, смотрели. Завтра засыпать будут. Самосвалами.
Завтра! Так скоро! А мы ещё ничего не успели вырыть… Жди другого такого случая, можешь и не дождаться…