Выйдя из школы, я увидела Тэдди, ждавшего меня в машине. В одной руке он сжимал подарок, в другой — увесистый букет алых роз. Нет, все-таки он лучший в мире бойфренд!
— Это мне?
— Конечно. Сегодня утром ты оставила мне записку с четкими указаниями: «Сегодня месячный юбилей нашего знакомства, поэтому ты должен преподнести мне алые розы, какой-нибудь подарок на свой вкус и романтическое свидание в каком-нибудь особенном месте».
Я крепко обняла его. Какой он милый! Не забыл, что сегодня особенный день!
— А где другой подарок? Что ты мне купил? А куда ты меня поведешь? Не волнуйся, я уверена, что куда бы ты меня не повез, это будет идеальное место — такое же, как ты сам! Возьми же меня… туда, возьми!
Он подхватил меня на руки и усадил в машину.
— Бегги, никогда больше не говори так. Я не идеальный, я смертоносный.
Я обожала, когда он так терзал себя заботой о моем благополучии. Это доказывало мне его любовь, хотя и становилось несколько однообразным. Сколько раз я должна ему повторять, что предпочитаю быть «взятой» именно им, а не кем-нибудь — или чем-нибудь — другим.
Его ярко-алые глаза были похожи на осколки мрамора, такие же ледяные и твердые. Я поежилась. В этот миг меня посетило предчувствие близкой беды. Последний месяц был прекрасен — за исключением зомби и вампиров, конечно — но что-то ждет нас дальше?
Девушка и вампир — есть ли у них будущее? Что если я надоем Тэдди? Вряд ли, конечно, но вдруг? Что я буду без него делать? Холодный ветер залетел в машину. Тэдди поднял окна, и мы поехали.
— Говорят, что молодежь, вроде тебя, любит смотреть кинематографические картины? — спросил он. — Может быть, съездим в Порт-Страшнерес, заглянем в какой-нибудь синематограф? Что ты думаешь?
Я думала, что он недостаточно глубоко обдумал детали нашего свидания, однако, принимая во внимание неопытность моего милого, я решила на этот раз простить ему недостаток романтики. Тем более что в этом что-то было — темный кинотеатр, задний ряд, немного попкорна… прекрасный способ сблизиться!
Мы решили пойти на «Лучше мокко, чем одиноко» — историю о ворчливом владельце кофейни, чья жизнь сказочным образом переменилась, после того, как на одном кофейном собрании он познакомился с веселой молодой женщиной, страдающей пограничным расстройством личности. Их чувства подверглись суровым испытаниям, когда выяснилось, что девушка управляет соседним «Старбаксом», поэтому влюбленные больше не могут разговаривать друг с другом, но потом она перешла работать в кофейню к ворчуну, и их любовь расцвела пышным цветом, между хип-хоп вечеринками и подсчетом кофейных зерен.
Мне показалось, что Тэдди был в восторге от этого фильма. Я даже заметила, как он делал какие-то записи, когда Кассиопея объясняла Грэгу, что их любовь подобна кофе: пенится сверху, но полна скрытой силы на глубине.
— Тебе не кажется, что Кассиопея нашла действительно веские аргументы, пытаясь доказать, что разница в возрасте не имеет значения в случае, когда любовь правильно сбалансирована — ведь настоящая любовь весит гораздо больше. Помнишь, как Кассиопея доказала это при помощи маффинов и кофейных весов? — спросила я по дороге обратно.
Интересно, как выкручиваются другие рассказчики, когда окружающий мир не может предоставить в их распоряжение рифмующиеся истории, представляющие их собственные жизненные ситуации в новом интригующем свете? Наверное, им приходится полагаться на собственные свежие мысли и интуицию. Бедные неудачники!
— Да, конечно, — сказал Тэдди. — Мне также очень понравилось, что в этом фильме показано, как крупные корпорации помогают развитию более мелких предприятий, на деле доказывая, что в нашем мире хватит места всем. Мне кажется, это очень мотивирующий пример.
Ах, Тэдди! Какой он у меня умница, и как мне порой хочется, чтобы он спустился на более низкий нравственный уровень, где обитаем все мы, грешные — живем, смеемся и время от времени занимаемся любовью.
Мы прошмыгнули в мою спальню, с трудом отделавшись от моего отца, который радостно приветствовал нас и, по всей видимости, хотел, чтобы мы посидели с ним. Как он жалок! Никак не может понять, что не сможет помешать нашей запретной любви?
Тэдди стыдливо достал свой подарок — лист пергамента, исписанный красными чернилами.
— Это кровь? — восхищенно ахнула я.
— Нет, кто же пишет кровью? Она слишком быстро сворачивается, — ответил Тэдди. — Это обычная красная шариковая ручка. Видишь ли, мне было очень трудно выразить свои чувства к тебе. Ты такая уникальная, что я не мог оскорбить тебя пресной прозой. Поэтому я обратился к помощи поэзии.