Спустя миг десятки волшебников оккупировали здание, замедляя оставшиеся очаги битвы. Им предстояла долгая ночь, чтобы укрощать магию зеркал.
Ближе к ночи в город вернулась жара.
Сидя на подоконнике и свесив ноги на улицу, Гермиона рассеянно всматривалась в непроглядные сумерки, сизой дымкой окутавшие улицы. Плечо, в которое угодили обломки рыцаря саднило, и она старалась не шевелиться, лишь изредка поглядывая на свои пальцы. На них голубоватыми пятнами играли отблески магических огоньков и от этого они казались мертвенно-бледными.
— Что ты будешь? — девушка вздрогнула, не услышав его шаги.
От него пахло мылом и едва уловимо табаком. Влажные волосы белым пятном выделялись на фоне общей черноты, перетекая в длинную шею с острыми выступами ключиц.
— Могу предложить вино.
— А есть что покрепче? — голос неожиданно дрогнул, когда по светлой коже скатилась капелька воды, прячась под воротник.
Геллерт усмехнулся.
— Когда мы с тобой познакомились, ты, кажется, пила ром. Будешь?
Девушка кивнула.
Дырявый котел и их непродолжительная беседа казались сейчас чем-то далеким, словно это было несколько лет назад. Что он тогда ей предложил? Погадать?
Гермиона нахмурилась и закусила губу. Задумчиво потерла запястья, рассматривая раскинувшийся перед ней город.
На ней была его рубашка. Это была его квартира. Это был его мир.
Оставь мне немного меня, Геллерт.
Когда они вернулись из библиотеки, Гермиона поняла, что ей нужно быть осторожнее. Геллерт не был дураком. Как бы ей этого не хотелось. Альбус оказал ей медвежью услугу попросив у него помощи и поддавшись на уверения в том, что это действительно необходимо.
Да, Альбус, это было чертовски умно — попросить Геллерта Гриндевальда найти то, что сможет вечно исправлять его ошибки.
Гермиона бросила сумку и палочку на кровать, остервенело срывая с себя ботинки.
Если Геллерт хоть на секунду усомниться в ее легенде или заподозрит, что за правду она скрывает — в лучшем случае ей придется все ему рассказать, в худшем — он будет ее пытать. Уж в этом-то она не сомневалась.
Он уже видел, что с ней что-то не так.
Да, он не показывал этого, но Гермиона чувствовала его удивление и все больше казалась себе полной идиоткой, не способной обезопасить себя и тот мир, в который должна была вернуться.
Она закусила губу, размышляя что будет проще — заколдовать те вещи, которые у нее есть или списать все на Министерство. И как себя вести? И откуда взять манеры, которые воспитывались в современных леди с самого детства?
Она прижала руки к глазам, пытаясь унять рой вопросов и тут же ощутила навалившуюся усталость, вперемешку с ноющей болью.
Чертов Артур Уизли. Чертов Волдеморт. Чертов Геллерт Гриндевальд.
Решение пришло совершенно внезапно.
Дверь в его спальню была приоткрыта и она осторожно заглянула внутрь, замирая на пороге — Геллерт стоял спиной к ней, напротив большого напольного зеркала полуголый, злой и весь в крови.
— Болит? — самый глупый вопрос, который она могла задать. Гермиона мысленно прикусила себя за язык и поморщилась.
Судя по выражению его лица — болело.
Она скользнула взглядом по широкому развороту плеч, отмечая старые плохо зажившие шрамы. Розги? Его били? Тугие мышцы живота напряглись, когда он попытался рассмотреть кровоподтек на ребрах и только сейчас стал заметен глубокий порез поперек левого плеча толщиной в палец. Кровь все еще продолжала подтекать, пачкая руку и часть спины.
— Ты совсем спятил? — волшебница дернулась к нему, но тут же наткнулась на раздраженный взгляд. — Я просто хочу помочь, — добавила она уже тише.
— На кухне есть бадьян. Второй шкафчик от двери, — процедил он болезненно морщась при каждом движении, и добавил:
— И захвати виски, он где-то там же стоит.
Пока Гермиона искала зелье, Геллерт пару раз повернулся, оценивая убытки. Если бы не ее заклинания, все могло бы закончиться гораздо хуже. Впрочем, если бы не она, то он вряд-ли оказался бы в подобной ситуации.
— Садись, — с порога приказала Гермиона, кивая на кровать. До этого момента она еще ни разу не заглядывала в его комнату, но времени, чтобы ее рассматривать не было.
Геллерт на удивление послушно сел, впиваясь пальцами в деревянную спинку.
— Лей, — поторопил он. Его кожа стала еще бледнее, приобретя серый оттенок.
Гермиона откупорила пузырек, на всякий случай понюхала и, удовлетворенно кивнув, капнула на рану. Геллерт зашипел сквозь стиснутые зубы:
— Ты можешь быстрее? Приятного мало.
— Если бы не я, ты даже не потрудился бы этого сделать, — огрызнулась Гермиона, выплескивая добрую половину зелья на стремительно затягивающийся порез. Геллерт глухо застонал. Проступившая на спине испарина собиралась в капельки и соскальзывала по окровавленной спине вниз.