— Ты когда-нибудь изменяла? — он смотрел на нее слегка наклонив голову набок.
— Нет. Я считаю это неприемлемо. Если вы решили быть вместе, какой смысл искать кого-то на стороне.
— А тебе? Тебе изменяли?
Гермиона опустила голову, рассматривая собственные пальцы.
— Да. Но, это не важно, — она бросила на него короткий взгляд и улыбнулась, — важно то, как я об этом узнала.
Геллерт молчал, ожидая продолжения. Девушка шумно вздохнула и запрокинула голову, откидывая с лица непослушные пряди.
— У них с братом семейный бизнес по продаже всяких волшебных штук. По началу дела шли не очень хорошо, но потом люди пошли, прибыль начала расти и это ударило ему в голову. На одном из министерских приемов, где мы были вместе, я увидела, что он разговаривает с этой девушкой. И знаешь, — она осеклась, постучала ногтем по стакану и сделала небольшой глоток, чувствуя как обжигает горло, — в его движениях, в его мимике было что-то такое, что я сразу поняла — это не первая их встреча.
— Но, тебе могло показаться.
Гермиона поджала губы и мотнула головой.
— Я, ведь, мракоборец, забыл?
— Чувства мешают мыслить трезво, дорогой мой мракоборец, — тепло рассмеялся юноша.
— Я не спорю. Но потом от нее начали приходить письма. Я их не читала, не подумай, — остановила она его следующий вопрос. — А потом они прекратились. Вероятно, он попросил ее не писать ему домой. И один раз, когда я пришла к ним в лавку, я увидела их. Письма, да. От них пахло ее парфюмом. Я просто не смогла удержаться и не прочесть их. Она рассказывала обо мне такие вещи, что волосы просто становились дыбом.
— Например?
— О, ну, — Гермиона скривила губы и пожала плечами. — Например, что у меня роман с архивариусом. С дряхлым стариком, да. Или, еще лучше… — она закинула ноги на подоконник, устраиваясь напротив, но, вдруг, покачнулась, расплескивая ром и чуть было не соскользнула вниз, но Геллерт перехватил ее за колени, удержав от падения.
— Осторожнее, ты мне нужна живой.
— Прости, — легкий взмах и капли исчезли.
Он не отпускал ее ноги, задумчиво поглаживая гладкую кожу.
— Так, что там твой возлюбленный?
— Она писала ему, что я ненавижу чистокровные семьи. Писала, что ему нужна ровня. Как она, само собой. Что чистокровные волшебники должны держаться вместе, — ее губы дернулись, искажая лицо гримасой брезгливости. — Такое ощущение, что это будет преследовать меня всю жизнь.
— Мне все равно, — пожал плечами Геллерт. — Чистокровные, грязнокровные. Магия выбирает избранных. Каждый из нас особенный по-своему. И не важно какая кровь течет в твоих жилах.
— Набиваешь себе цену? — Гермиона улыбалась, разглядывая его из-под полуприкрытых ресниц.
Он улыбнулся в ответ.
— Просто комментирую. Ничего личного. Что дальше-то было?
— Дальше он начал задерживаться на работе. Ну, знаешь, стандартные отговорки: нужно пересчитать бухгалтерию, поздние клиенты, прием товара. Я уже тогда понимала, что он с ней. Он приходил домой, его одежда воняла дымом и розовой водой. Той, что она хранила в своей сумочке специально для свиданий.
Она наклонилась вперед, обхватив руками согнутые колени и упираясь в них подбородком.
— Это было мерзко. Осознавать, что вот так, за твоей спиной, человек, которого ты любишь предает тебя.
— Вы расстались?
— Нет, — Гермиона покусала губу и продолжила:
— Мы с ним ругались. Цапались и грызлись, как кошка с собакой. Я злилась, я считала, что должна злиться. От обиды, или просто. Но, я хотела быть с ним, а он хотел быть со мной.
— И что потом?
— Мы помирились. Это был лучший год в наших отношениях. Он фактически носил меня на руках. Знаешь, заботился, ухаживал. Словно пытался загладить вину.
— А потом?
— Я решила, что нам лучше остаться друзьями.
— Мне жаль, — его пальцы вдруг коснулись ее лба, убирая тяжелые локоны и зарываясь в густые волосы.
— Нет, я рада, что все закончилось так, — Гермиона улыбнулась. — У этих отношений не было будущего. Когда мы познакомились, я была одна. В чужом городе, без знакомых и друзей. Он помог мне справиться с переездом и тоской по родине. Он всегда был рядом, когда мне требовалась помощь, и я могла положиться на него практически в любой ситуации.
Даже голос не дрогнул.
Она была готова аплодировать себе стоя.
Геллерт молча перебирал ее волосы, думая о чем-то своем.
Вена навевала на него глухую тоску, засевшую плотным комом внутри грудной клетки с момента исчезновения родителей. Пустота. То, что гнало его всю жизнь, заставляло следовать словам из дурацкой сказки, ища то, что, возможно, уже не существует. Глубокое, зародившееся с появлением Гермионы, чувство, заполняло эту пустоту теплым цветочным запахом и шелком ее волос.