Геллерт улыбнулся от этой мысли, ощущая как перетекают сквозь пальцы мягкие пряди.
— Это так странно, — глухой голос вывел Гермиону из оцепенения.
— Что именно?
— Ты. Я. — Он пожал плечами. — То, что мы здесь. Знаешь, у меня никогда не было желания приводить в этот дом друзей. Тем более таких милых леди, как ты. Словно считал это место своим, личным.
— Даже не знаю, как это воспринимать.
— Никак, — уголки его губ дернулись. — Я хочу тебя поцеловать.
Ее оглушил этот тон. Хриплый, гудящий. Пробирающийся под кожу сладостью карамельного мороженого, когда он придвинулся ближе, обхватывая двумя пальцами ее подбородок и приподнимая его.
— Геллерт, сейчас не…
— Сейчас да, — шепот, почти неслышный и она растерянно посмотрела в его расширенные зрачки, чувствуя как внутри зарождается чувство волнительного предвкушения. — Мне это нужно. Тебе это нужно.
— Почему ты…
— Не нужно слов, — шептали его губы, в то время как большой палец скользнул вдоль ее губ. — Ты такая красивая.
Теплая ладонь накрыла ее запястье, мягко обхватывая и увлекая за собой. Она поддалась, приподнимаясь, обхватывая коленями его бедра, чувствуя, как напрягается под ней сильное упругое тело.
От близости с ним становилось жарко. Он смотрел на нее своими удивительными, широко распахнутыми глазами и она тонула. Тонула, словно со стороны наблюдая за тем как ее рука поднимается и медленно проводит подушечками пальцев по углублению ключиц, скользит по острым граням выше, зарываясь в белоснежные волосы и сжимает их — то ли отстраняя, то ли притягивая.
— Я никогда не встречал таких, как ты, — на полувздохе и сердце забилось чаще. — Я никогда не думал, что встречу такую, как ты. — Его ладони медленно поглаживали спину, касались нежной кожи у края рубашки, сминали тонкое кружево белья на ягодицах, будто не решаясь на что-то большее.
Гермиона молча смотрела на него своими ослепительно яркими глазами. Мягкое, осторожное движение вверх и ее губы коснулись его виска, медленно скользнули по острой скуле и замерли у края губ.
Она выдохнула, обжигая его дыханием, заставляя податься вперед, поймать ее губы своими и вдруг:
— Дай сигарету.
Геллерт вдруг расхохотался.
Гермиона неловко закусила губу, не зная что сказать.
— Ты невероятная, — все еще посмеиваясь, он призвал портсигар и выудил две сигареты.
— Это почему?
— Даже не знаю, как сказать, — он поджег обе сигареты сразу, протянул ей одну и откинулся назад, опираясь о край окна. — Ты непредсказуема. Умна. Чертовски привлекательна, и чертовски невыносима.
Гермиона рассмеялась, удивленно приподнимая брови.
— И где же я невыносима?
— Ну, а как еще объяснить то, — ладонь обвела контур острого колена, — что ты все время пытаешься испортить самые интимные, — скользнула выше, медленно лаская гладкую кожу, — самые откровенные моменты, — длинные пальцы коснулись внутренней части бедра, совсем близко к темному треугольнику ткани и сжались.
Ее дыхание участилось.
— У тебя необычное нижнее белье, — кончик указательного пальца поддел резинку и медленно скользнул ниже, ощущая ее горячее, влажное возбуждение.
— Моя подруга, — голос внезапно дрогнул, когда легкие круговые движения пальца накрыли бугорок клитора и замерли, — у меня в Америке есть подруга. — Она сглотнула, когда его руки исчезли, снова оказываясь на бедре. — Она занимается пошивом женского нательного белья. Ей никогда не нравилось то, что носят современные женщины и в поисках идей она отправилась на Сицилию, где на одной из мозаик были изображены девушки в набедренных повязках и это дало толчок для пошива подобного белья. Понятное дело, — Гермиона пожала плечами, стряхивая пепел на улицу, — современное общество не было готово принять столь откровенный вариант, но для меня, как мракоборца, это оказалось чертовски удобно.
— Ну да, — кивнул юноша, прилагая все свои моральные силы чтобы не прикоснуться к столь интересующему его предмету одежды, — в панталонах особо не побегаешь.
— Не то чтобы. Просто я ценю удобство, а общество — красоту.
— Как интересно, — протянул Геллерт, завороженно наблюдая, как она подносит сигарету ко рту, обхватывает ее губами и, прикрыв глаза, медленно вдыхает дым. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы, массируя мягкую кожу, едва сдерживаясь, чтобы не проникнуть дальше, чтобы снова почувствовать ее пьянящую близость. Возбуждение жаркой волной прокатилось по телу, отзываясь горячей пульсацией в паху. — Если бы я знал, что мракоборцы скрывают под своими форменными мантиями — я бы заинтересовался вами гораздо раньше.