Она улыбнулась.
Еще никогда в своей жизни, она не врала так самозабвенно.
Он смотрел на ее губы, из которых струился призрачный дым и, не удержавшись провел по ним кончиками пальцев, с удовольствием наблюдая, как они раскрываются. Ее глаза — вересковый мед, с хитрым, как у лисы прищуром, на мгновение закрылись, и вдруг вспыхнули, взрываясь сотнями заклинаний в его сознании.
— Почему ты, Грейнджер? — отчаянно тихо.
Она задавалась тем же вопросом.
И не знала на него ответ.
Ее дрожащий полустон начисто стер все грани, когда его рука опустилась ниже, скользнула под ворот рубашки, расстегивая пуговицы одну за одной. Сопротивляться этому было бесполезно, он хуже Империуса окутывал своей живой, жизненно-необходимой магией.
Серебристый взгляд приковался к небольшой округлой груди. Наблюдать за тем, как под его ласками темные ореолы сосков медленно сжимаются было выше его сил и он рывком поднялся, покрывая поцелуями тонкую шею.
— Почему, — шептали его губы, невесомо лаская бархатную кожу и ощущая ее головокружительный вкус, отчего теснота в штанах стала практически невыносимой, — черт возьми, — выдыхал он, впиваясь руками в округлые ягодицы, приподнимая, потирая о себя скрытую под мягкой тканью плоть. Жаркое дыхание опалило бугорки сосков и Гермиона буквально забыла как дышать, когда он втянул один в рот, чуть прикусывая, — ты.
Она не могла, не хотела ему отвечать, растворяясь в ощущениях. Ногти впились в его плечи и она выгнулась, повторяя за его руками движение бедрами, от которого из его горла вырвался хриплый стон.
И она снова застыла.
Вдох.
И он впился в ее приоткрытые губы, наполненные горькой терпкостью табака. Он целовал, втягивал, прикусывал, терзая ее губы до исступления, с таким упоением, словно хотел этого больше чего-либо в этой жизни. Так горячо, так жарко, так невероятно вкусно. Язык скользнул внутрь, не ощущая сопротивления, срывая рваный вдох и от этого ему показалось, что сознание покачнулось, напрочь лишая его способности думать.
Она выгнулась, глубже вонзая ногти в нежную кожу и ссадины от заклинаний вспыхнули болью, но это было не важно, потому что ее стон, сдавленный, на грани слышимости, стон был тем единственным, что волновало Геллерта в этот момент. И ее язык. Торопливый, влажный, проникающий в каждую клетку его сознания болезненным возбуждением. Заставляющий прижимать ее ближе, сильнее, растворяться в ней, ощущать гибкость тела и ненавидеть себя за сдержанность.
И вдруг она замерла, отстранилась, облизывая припухшие губы.
— Геллерт, — он не слышал.
Поймал ртом воздух в дюйме от ее губ, толкаясь жарко пульсирующим пахом к ней. Чтобы она почувствовала. Ощутила то, что она с ним делает.
И Гермиона чувствовала.
И это сводило с ума.
Он, его запах, его руки, губы. Его возбуждение. Влажное тепло между ног. Сбитое дыхание. Тягуче-сладостное напряжение во всем теле, требующее разрядки.
Здесь и сейчас. С ним.
И вдруг:
— Геллерт, я хочу не так.
Ее слова дошли до него не сразу. Пульс грохотал в висках, заглушая любые звуки. Он зарычал, роняя голову ей на плечо. Длинные пальцы впились в ее локти, комкая ткань рубашки, отталкивая ее от себя. Запах, ее запах, забивал нос, он ощущал его кожей, и его был чертовски мало. Ее было мало.
— Как? — глухо выпалил он, обжигая ее серебристым взглядом. — Как ты хочешь?
— Я устала. И мне не хотелось бы уснуть и будет очень плохо, если я просто отключусь, и…
— Я понял, — Геллерт поджал губы и кивнул.
— Прости, — Гермиона вдруг соскользнула на пол, замирая возле подоконника. Нерешительно подняла руку, но, тут же ее опустила и, хлестнув себя по плечам копной густых волос, метнулась в гостевую спальню.
— Об этом я и говорил, — холодный голос настиг ее у двери в гостиную и она обернулась. Геллерт иронично отсалютовал ей бутылкой и сделал несколько глубоких глотков. — Ты портишь момент.
Проглотив едкий комментарий, Гермиона выпрямилась и развернувшись на пятках, вышла.
— А может и я, — пробормотал юноша, когда дверь ее спальни с грохотом захлопнулась и криво усмехнулся. Сделал еще один глоток. Горло обожгло и он закашлялся, прижимая к губам тыльную сторону ладони, а затем с размаху швырнул бутылку за окно.
Раздался звон битого стекла. Геллерт шумно выдохнул, наклоняя голову вниз и зарываясь пальцами в волосы.
Очаровательно.
¹ Geh aus dem Weg! — Уйди с дороги! ² Sie haben noch eine halbe Stunde Zeit, bevor Sie schließen. — У вас есть пол часа до закрытия. ³ Wir wissen, danke. — Спасибо, мы знаем.
Глава VIII. Часть I.