Утро ворвалось в комнату солнечными бликами на белоснежной простыне. Лизнуло теплым дуновением ветра кожу, затерялось в светлых прядях и выскользнуло в открытое окно, унося с собой остатки сна.
Геллерт потянулся, зажмурился и сладко зевнул, позволяя себе немного понежиться в мягкой постели.
На подоконник хлопая крыльями приземлилась рыжая сипуха и уставилась на юношу темными глазами.
— Вот тебе и доброе утро, — пробормотал Геллерт, отцепляя от лапы скрученную записку.
Св.Варфоломей идет к Королю.
Он усмехнулся, протягивая сипухе лакомство и уже через несколько минут шагал по оживленному Лондону, приветливо улыбаясь встречным леди.
Здесь, как и всегда, моросил дождь.
Влажную тишину прорезáли грохот трамваев и длинные гудки автомобилей. Геллерт шел мимо кондитерских лавок со звенящими на дверях колокольчиками и румяной выпечкой под прозрачными витринами. Желающие полакомиться свежим хлебом толпились на улице, недовольно выкрикивая, чтобы продавцы поторапливались. Те, кому повезло, стояли чуть дальше, хрустя булочками и читая свежую газету.
Он миновал рынок Смитфилд, где, по словам местных жителей, продавалось самое лучшее мясо во всей Британии, удостоил ослепительной улыбкой девушку с плакатом: «Голоса для женщин!», чем заслужил ее неодобрительный взгляд и свернул к дому Коклэйнского призрака.
Возле входной двери разгоралась перепалка двух магглов.
— Говорю тебе, я видел ее!
— Не было никакой Фанни, Джеральд! Это все выдумки покойного Парсонса! К тому же двести лет о ней никто не слышал, а тебе она явилась!
— Да? А как ты тогда объяснишь, что на моей стене появились те странные царапины? Я тебе их показывал!
— Может, ты во сне сам нацарапал.
— А вздохи? А странный шум по ночам? — не унимался мужчина, и Геллерт скользнул взглядом по окнам второго этажа.
Сверху на них смотрела полупрозрачная девушка в легком ночном платье. Она подпирала руками подбородок, с интересом наблюдая за перепалкой и хихикала, забавно прикрывая рот ладошкой.
— Идиоты, — процедил Геллерт, ускоряя шаг.
Минуя еще несколько поворотов, он нырнул во внутренний двор госпиталя Святого Варфоломея, обогнул большой круглый фонтан и замедлился, чтобы неспешно дойти до высокого арочного проема и скользнуть внутрь, оказываясь перед утопающим в зелени парком.
Интересно, чем сейчас занимается Гермиона?
Единственный разговор за три дня был отвратительным, — она как раз читала «Сахарную арифмантику» Бриджит Венлок, когда он призвал эту же книгу. Геллерт бы многое отдал за то, чтобы видеть лицо волшебницы, когда из ее рук выскользнул тяжелый том и, сбив по пути чашку с кофе, вылетел в окно.
— Вообще-то, я ее первая взяла, — она ворвалась в кабинет разъяренным вихрем и остановилась на пороге, недовольно скрестив руки на груди.
Белая рубашка на ней натянулась, обрисовывая плавные линии бедер и Геллерт чуть не подавился кусочком яблока, который в этот момент с удовольствием пережевывал.
— Ты выглядишь изумительно, — совладав с первым впечатлением, он подвинул книгу на край стола. — Я не знал, что ты ее читаешь.
— Спрашивать нужно, — и скрылась за дверью.
Вечером он несколько раз подходил к библиотеке и видел, как она сидит, уткнувшись в эту проклятую арифмантику, слегка прикрыв уши ладонями.
У них не получалось.
Чертов дневник не поддавался никаким чарам. Символы, которыми были вдоль и поперек исписаны его страницы, не числились ни в одной книге и ни Геллерт, ни Гермиона не встречали их раньше.
Это был тупик.
— Ты опоздал, мой друг, — усмехнулся Геллерт, когда за его спиной раздался хлопок трансгрессии. — Генрих был восьмым, а не «пять минут девятого».
Невыразимец в черном министерском плаще недовольно фыркнул.
— Долго ждешь?
— Не настолько, чтобы соскучиться. Здравствуй, Борквуд.
— Зачем позвал? — мужчина прислонился боком к стене, поигрывая темным портсигаром в руках. — Если честно, твое письмо меня немного удивило.
Геллерт повторил его движение и закурил. Сизый дым заструился вверх, растворяясь в серости лондонского неба.
— Гермиона Грейнджер.
— Что ты хочешь знать?
— Кто она?
Вопрос, похоже, совершенно не удивил его. Невыразимец неопределенно дернул плечом, внимательно разглядывая лицо собеседника:
— Тебя интересуют ее профессиональные навыки или просто стало интересно кого же ты спас?
Геллерт хмыкнул. Борквуд всегда задавал правильные вопросы. Даже тогда в министерстве, когда Альбус все время твердил, что не стоит его привлекать. Но именно благодаря ему Гермиона сейчас была с Геллертом, а не заперта в той темнице.