— Оба варианта. Знаешь ли, нужно правильно оценивать того, кто находится рядом.
— Отличный мракоборец. Лучше многих, с которыми я был знаком, — подозрительно охотно ответил маг.
— Почему?
Борквуд хрипло хохотнул. Щелчок и в воздухе запахло терпкой горечью табака.
— Она жива.
— Что еще?
— Слегка самоуверенна, на мой вкус. Нехватку магических талантов компенсирует умом и знаниями. Ее хорошо обучили в Америке и, надо признать, она лучшее, что случилось с Британским Министерством за последние годы. У нее блестящая репутация.
— До случая с магглами, конечно.
Мужчина бросил на Геллерта нечитаемый взгляд и осуждающе покачал головой.
— Это дело сфабриковали. Ты, наверное, уже в курсе.
Геллерт чувствовал как в груди разгорается раздражение. Не сказать, что он услышал для себя что-то новое — Борквуд рассказал ровным счетом то, что он и сам понял. И судя по выражению его лица, больше он ничего говорить не собирался. Маг скользнул глазами по каменному лицу, подмечая свежие ссадины на скулах. Значит, в министерстве он все-таки выполнял приказ Венузии поймать беглянку.
— Почему ты не мог ответить письмом?
— Ты действительно считаешь меня самоубийцей? — скривился невыразимец.
— Министр рвет и мечет?
— Она пустила всех цепных собак министерства по следу девчонки.
— И тебя?
— И меня.
Геллерт улыбнулся. Ему нравился Борквуд. Помимо того, что он был чертовски полезным информатором, в нем был крепкий стержень, позволяющий ему оставаться при своем мнении в любой ситуации. Честность. Справедливость. Собственные цели, которых маг никак не мог понять. Он никогда не говорил больше, чем считал нужным, но этого было достаточно.
— Тогда почему ты здесь?
— На самом деле узнать, как продвигается наше дело, — мужчина наклонил голову, сверля Геллерта прозрачными глазами. — Есть новости?
— Пока нет. Но скоро будут.
— Когда «скоро», мистер Гриндевальд?
— Скоро, мой дорогой друг, — означает в ближайшем времени. Или, если тебе будет угодно, когда я сочту нужным сообщить тебе.
Невыразимец покорно склонился. Любому другому показалось бы, что это издевка, но Геллерт знал — один из его самых преданных сторонников действительно соглашается на его условия. Скулы заострились, когда он глубоко затянулся и серый дым окутал двух магов, скрывая их от глаз любопытных прохожих.
— Пару дней назад была встреча министров, — Борквуд недовольно хмыкнул. — Они обсуждали защитные барьеры от магглов. Есть мнение, что они научились проникать сквозь них. Уже несколько магов пострадали. Они боятся нас, Геллерт. Они готовы пойти на любые жертвы, лишь бы не допустить проникновения в их идеальный мир необъяснимых вещей.
— И к чему они пришли?
— Решили усилить защиту. Поставить дополнительные барьеры.
— Идиоты, — во второй раз за сегодня повторил Геллерт.
— Геллерт, мне нужно идти, — Борквуд сухо кашлянул и потер горло. Только сейчас юноша заметил, что его кожа приобрела почти пепельный оттенок.
— С тобой все в порядке?
— О, еще скажи, что ты будешь рад приготовить мне суп и подоткнуть одеяло, — криво улыбнулся невыразимец. — Смешно. Я напишу тебе как только будут какие-то новости. Не пропадай.
Хлопок трансгрессии оставил Геллерта в одиночестве.
Когда волшебник миновал привычный дом с призраком и свернул на оживленную улицу, погода испортилась окончательно. Под ногами чавкала грязь, а над головой, вторя безрадостным мыслям, хмурилось серое грозовое небо, словно в насмешку, роняя крупные дождевые капли.
Геллерт привычно запустил пятерню во влажные волосы и вдруг, на грани различимого, почувствовал легкое покалывание в основании черепа. Его пытались заколдовать! Глупо, безграмотно, бестолково и при этом совершенно не скрываясь. Сердце глухо толкнулось в ребра и тут же вернулось к обычному ритму, взрываясь в сознании невероятным ощущением азарта. Швырнуть в заклинателя непростительное, тем самым отказав себе в удовольствии с ним познакомиться поближе? Нет, это было бы чертовски скучно.
Он остановился у лавки со сладостями, неспешно осмотрел содержимое коробочек, втянул носом аромат шоколада и резко развернулся, сталкиваясь с девушкой-голоса-для-женщин. Плакат выпал из ее рук и она негромко охнула.
— Прошу меня простить, мисс, я такой неуклюжий, — Геллерт виновато поклонился, отмечая, что из-под ее бесформенного плаща выглядывают изящные туфли. Хотя, после «марша грязи» местные суфражистки выбирали более подходящую для непогоды обувь. — Вы позволите вам помочь?
— Нет, что вы, не стоит, — ее голос был тихим и взволнованным. Темные глаза смотрели на него с опаской. Геллерт даже успел слегка разочароваться — неужели по его следу отправили настолько паршивую волшебницу? Он наклонился, поднимая грязно-желтую бумагу и отряхивая ее от воды.