— Орден? Опять этот чертов орден?
Ни единая эмоция не проскользнула на ее лице, когда она медленно подняла руки и принялась ощупывать карманы в поисках палочки. Империус все еще влиял на нее, но чужая, неизвестная магия словно пыталась подавить его.
— Ты действуешь одна?
— Нет.
— Тебя кто-то послал?
— Да.
— Тебе приказали меня убить? — Геллерт понял, что она ему ничего не сделает. Определенные вопросы срабатывали как спусковой крючок, после которого она должна была начать читать заклинание. Это было сродни гипнозу, которым часто пользовались маггловские фокусники на ярмарках.
— Да, — ее брови нахмурились, выражая непонимание. — Где моя палочка?
— Она у тебя в кармане, дорогая, — отозвался Геллерт, выпрямляясь и закуривая. — Может тебе поискать получше? Ваш орден охотится на меня?
— Нет, нет, — она замотала головой, словно кукла. — Нам нет никакой разницы, кто умрет.
— О как, — волшебник медленно выдохнул дым, разглядывая растерянную девушку. Она как раз принялась ощупывать многочисленные складки своей юбки. — Этот ваш орден… Вас много?
— Да, — важно кивнула девушка.
— Вы выполняете какие-то определенные задания?
— Да. Я должна выполнить задание, — она замерла и бездумно уставилась на Геллерта, но не увидев в нем решение, снова принялась ощупывать карманы.
— Ты умрешь, если не выполнишь задание?
— Да.
— Как интересно, — пробормотал Геллерт, опускаясь перед девушкой на корточки и сжимая ее ладони. Грязная вода насквозь пропитала ее плащ, бурыми разводами расползаясь по темной ткани. — Тебя убьет твой орден?
Волшебница вдруг тепло ему улыбнулась. Искаженное империусом лицо ожило, приобретая чувственные черты.
— Они хорошие, они никого не убивают. Мы заключаем союз с высшими силами, которые приказывают нам. Они наказывают тех, кто посмел их ослушаться и награждают тех, кто им верно служит.
— Тебя убьет магия?
— Помоги мне, — еле слышно прошептали ее губы. Она болезненно поморщилась, когда Геллерт крепче сжал ее руку.
— Конечно, я помогу тебе. Но ты должна ответить на последний вопрос: магия убьет тебя сразу?
— Да.
Маг шумно выдохнул и вложил в ее руки палочку. Она не искрилась, но пальцы волшебницы привычно обхватили древко.
— Ты должна стереть себе память, моя дорогая. Это поможет тебе.
— Правда? — искренне обрадовалась девушка, направляя палочку на себя. — Ты говоришь мне правду?
— Конечно, — Геллерт кивнул и улыбнулся, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке. — Нужно действовать быстро, иначе магия все узнает и ты умрешь.
— Хорошо, хорошо, — она закивала, поднесла заостренный конец палочки к виску и прошептала:
— Обливиэйт.
Юноша поднялся, вымученно расправляя ноющие плечи. Он еще не до конца оправился после библиотеки, а тут еще эта волшебница. Так и подохнуть недолго.
Она затравленно озиралась по сторонам, пытаясь понять где находится и как здесь оказалась. Затуманенный взгляд скользил от одного угла к другому, изредка останавливаясь на ботинках Геллерта и вдруг она замерла и начала заваливаться на бок. Тихо, практически беззвучно застонала. Ее сиплое дыхание становилось все слабее, пока совсем не стихло.
— Надо же, — мрачно протянул Геллерт, рассматривая тело. — Не соврала.
Беглый осмотр преследовательницы ничего не дал. Ее карманы были пусты, украшений, как и оружия, не было. Осторожно, стараясь не нарушить естественного положения тела, маг отбросил край плаща и аккуратно ощупал ноги, затем бедра и тонкую талию.
Волшебница была красивой. «Интересно, — вскользь подумал юноша, расстегивая верхние пуговицы, — почему именно красивые женщины готовы жертвовать собой ради какой-то высшей цели?»
Но мысль тут же исчезла, потому что пальцы наткнулись на сложенный вчетверо конверт.
Геллерт чертыхнулся.
На него не первый раз охотились и каждый раз убийцы при себе хранили какие-то записи, письма или амулеты. Все, что могло выдать их или скомпрометировать. Каким нужно быть идиотом, чтобы таскать все это с собой?
Он внимательно осмотрел сам конверт, а затем письмо внутри. Тонкая рунная вязь с изящными росчерками словно перетекала из одного слова в другое и, что самое паршивое, совершенно не была ему известна. Он нахмурился, наклонив голову влево и вдруг понял, что где-то ее уже видел. Озаренный догадкой, Геллерт еще раз бросил взгляд на тело и, ни секунды не медля, трансгрессировал.
Если бы Гермиону Грейнджер попросили описать ее утро, она ответила бы в двух словах: «Тыквенный сок».