Почему он?
А потому что вы вообще его пробовали?
Геллерт ушел еще до того как она проснулась.
Он часто исчезал и незаметно возвращался. Они молча обедали каждый у себя — она в библиотеке, он в кабинете, ни на минуту не отрываясь от книг. Голова шла кругом от бесконечной вереницы рун, но ни единой зацепки не было.
В окна бил ослепительно яркий солнечный свет. День выдался настолько пригожим, что Гермионе до скрипа зубов хотелось его испортить. Россыпь лучей на стенах напоминала Хогвартс с его длинными коридорами и увитыми зеленым плющом камнями. С древними тайнами, которые их троица пыталась разгадать и все время из-за этого попадала в неприятности.
Она вспомнила, как Хагрид проговорился о Николасе Фламеле, как Гарри чуть не попался в Запретной секции и как они смеялись, когда все вместе уезжали на каникулы домой, зная, что в следующем году обязательно встретятся.
Не было больше «золотого трио». Ничего не было.
Гермиона со вздохом отбросила очередной бесполезный том, откидываясь на спинку кресла. Обычно, так или иначе, она могла контролировать свое плохое настроение, но именно этим утром было что-то не так.
Возможно, дело было в запахе.
Пряный цитрусовый аромат пыльно-перечной нотой расползался по темному паркету, проникая в каждую мелкую трещину, под каждую половицу, растекался по мягким диванным подушкам, глянцевым стеклам и полированному дереву, обволакивая каждый чертов дюйм этой квартиры.
Он забивал нос, отвлекая от действительно важных вещей.
Отзывался вспышками одуряюще нежных прикосновений на коже и терпким привкусом табачного дыма на языке.
Гермиона вдруг прикоснулась к губам, снова прокручивая в голове вечер после библиотеки. Буквально на секунду она представила, как его руки зарываются в ее волосы, касаются скул и скользят ниже, с невесомой нежностью лаская мягкую грудь, как он прижимается к ней, такой возбужденный, такой обжигающе-горячий, невыносимо медленно расстегивает пуговицы на ее брюках и ощутила, как низ живота начинает тянуть.
Чертыхнулась.
И вдруг пространство библиотеки заволокло туманной дымкой, заметались серебристые всплески, исчезая и снова появляясь в ярком кругу света. Призрачный лебедь величественно расправил белоснежные крылья и вытянул шею словно приветствуя Гермиону.
— Мисс Грейнджер, — разорвал тишину надтреснутый голос Фламеля. — На нас напали. Пернелла мертва. Не пытайтесь найти нас и помочь, лучше завершите начатое. Не вините себя, ведь вы не виноваты в произошедшем. Когда будет нужно я с вами свяжусь. Прощайте и берегите себя.
Секундная стрелка монотонно отмеряла время, словно насмехаясь на Гермионой.
Время. Его было так мало.
На миг обессилев, она опустилась в кресло, запутавшись пальцами в копне разметавшихся по плечам каштановых волос.
Слова волшебника вновь прозвучали в ее голове, как сухая констатация факта: Пернелла мертва.
Невидимый канат протянулся над пропастью, и она сделала мысленный шаг вперед, старательно удерживая равновесие. Мир полетит к чертям, если она позволит себе упасть. Ей нужно было тщательно проанализировать произошедшее.
Воспоминания двухнедельной давности, совсем свежие, чтобы превратиться в крепкий рубец, начали саднить, отзываясь в теле ноющей болью. Казалось, с тех пор прошла вечность. Она заставила себя забыть все, кроме яркой зеленой вспышки, в которой погиб ее боец.
Но смерть Пернеллы не ее вина. Нельзя брать на себя так много. К тому же, — внутренний канатоходец смело шагнул вперед, одолевая притяжение хищной рокочущей пропасти. — Она ведь действительно не знает подробностей смерти миссис Фламель. Оставался единственный вопрос: кто?
Министерские ищейки? Допустим. Отследить портал, которым воспользовался Альбус, невозможно, а нападать на нее, да еще под защитой чар пакта о путешественниках, просто бесполезно.
Орден? Его реальную силу она смогла ощутить во время битвы в библиотеке. Но тогда возникает множество вопросов. К примеру, есть ли у ордена реальные боевые силы, оберегающие его тайны? Каким образом выследили Фламелей и почему тогда не напали на квартиру Геллерта.
Гриндевальд. Где он сейчас? Не мог ли он сам, зная тайны Николаса, попытаться украсть Философский камень?
Гермиона начала раскачиваться на кресле, закусив губу. Не выдержав, она вскочила, начав мерить шагами комнату.
Геллерт был на удивление с ней откровенен. Почти всегда, когда она задавала ему вопросы. Вспомнив его замечание о том, что она могла бы чаще им интересоваться, девушка хмыкнула. Почему, черт побери, и нет.
Она вздрогнула, услышав шум со стороны окна. На подоконник неуклюже приземлилась ушастая сова и громко ухнула, привлекая к себе внимание. Отвязав письмо и провожая упорхнувшую птицу взглядом, Гермиона подняла брови, прочитав имя адресата.