Гермиона потянулась к браслету, поглаживая красивое металлическое плетение. Она отказывалась верить в гибель миссис Фламель. Сколько в этом было ее вины?
Девушка крепко зажмурилась, пытаясь унять дрожь.
Мысли настолько поглотили ее, что убранство библиотеки слилось в одну вычурную картину музейного интерьера, пока она кружила по комнате в попытках сбежать от самой себя. Она вышла в гостиную, останавливаясь возле камина, завороженно глядя на оранжевые языки пламени, лизавшие черную кованую решетку. Опустившись на кушетку, Гермиона тяжело вздохнула, наблюдая, как крохотные искорки взмывают вверх, улетая в трубу и протянула руку, ныряя пальцами в волшебный огонь, чтобы погладить его золотистый загривок. Несколько долгих минут поглотило приятное созерцание игры света и тени, всегда действовавших на нее успокаивающе.
Хлопок аппарации заставил вздрогнуть, сминая в руке злополучное письмо. Ей хотелось, чтобы он пришел вечером, когда она разложит все свои мысли по полочкам, тщательно упорядочив. Но Геллерт был уже здесь, привычно разрушив ее планы. Он задержался в дверном проеме, поправляя белоснежные манжеты. Уголки его губ поползли вверх.
— Как прошла ночь?
Она смотрела на него снизу вверх, беззастенчиво угадывая рельефный торс под ниспадающей тканью рубашки. Его светлые волосы слегка спутались, но ничто не указывало на следы сражения в доме Фламелей. Сейчас эта версия казалась ей идиотской выдумкой.
Его шаги напоминали кошачью поступь. Движения, быстрые и грациозные, походили на повадки хищника. Черт бы его побрал.
Это ведь Геллерт мать его Гриндевальд. Персонаж из истории магии. Она могла поклясться, что если бы рядом с ней находился Волдеморт, реальность бы меньше смахивала на нелепую галлюцинацию.
Он подошел поближе, задумчиво рассматривая свою гостью.
В ответ она неопределенно пожала плечами:
— Быстро, я толком не выспалась, — Гермиона забралась на кушетку с ногами, не подозревая о том, что и сама напомнила волшебнику кошку. Ее изучающий взгляд коснулся непонятного выражения на его лице и дурацкое волнительное чувство наполнило грудную клетку, заставляя нервничать еще больше.
Его пальцы нежно коснулись ее щеки, скользнув вверх по скуле, чтобы заправить тяжелый каштановый локон за ухо.
Геллерт любовался, прокручивая в голове их последний совместный вечер. Его новости могли подождать.
Он поглаживал большим пальцем ее подбородок, наслаждаясь бархатом кожи, задевал мягкую припухлость нижней губы, невольно предвкушая, как сомнет ее в сладком, требовательном поцелуе.
Возвышаясь над ней, он любовался светлой полоской женской груди в вырезе его рубашки. Стало любопытно, будет ли другая женщина смотреться так же притягательно в его вещах. Ее близость пьянила похлеще огневиски. Легкий ветерок ворошил каминное пламя, поигрывая занавесками, отчего в комнате становилось совсем не по-летнему свежо.
Он не пытался перейти черту, она не останавливала его пальцы, поглаживающие ее шею. Было приятно тонуть в нежности прикосновений, не заботясь об их истинном значении. Ровно до того момента, как перед ее глазами возникла картина лиловых разводов, проступающих на горле от крепкого сжатия этих чудесных пальцев, лишающих ее кислорода. Способных навсегда решить головоломку всей ее жизни.
Порывисто выдохнув, Гермиона слегка отстранилась.
— Пернелла мертва, — письмо Альбуса зашелестело в ее руке.
— И как ты себя чувствуешь? — спросил Геллерт, присаживаясь рядом с ней.
Девушка покачала головой, отгоняя послевкусие дурацкой фантазии. Как она себя чувствовала. На редкость неудачный вопрос. Когда его задают, обычно и так понятно, что дела идут не лучшим образом.
— Паршиво. Ненавижу бездействие. — Она облизнула губы, подавляя желание попросить сигарету. — Давно ты в курсе?
Геллерт хмыкнул.
— Полагаю, немногим раньше тебя. Альбус прислал мне патронус и это было чертовски несвоевременно.
Ей ужасно хотелось спросить чем таким он был занят все утро, но она лишь закусила губу, жадно наблюдая за тем, как волшебник открывает портсигар.
Геллерт ухмыльнулся, делая глубокую затяжку, с удовольствием выдыхая облако терпкого дыма, расслабленно прикрыв веки.
— Держи, — он протянул сигарету Гермионе, секундой позже ощутив, как она покидает его пальцы.
Когда легкие наполнились горечью, а голова пошла кругом, девушка вспомнила, что пора бы вытащить язык из задницы и начать задавать хоть какие-то вопросы.