Гермиона могла гордиться собой. На ее лице не мелькнуло ни единой эмоции, лишь подбородок вздернулся слегка выше, но даже это мимолетное движение не укрылось от внимательных серебристых глаз.
— Я рада столь неожиданному, но приятному знакомству.
Вышло приветливее, чем она ожидала. Казалось, в искусстве врать, не выдавая своих истинных эмоций, Гермионе скоро не будет равных. Подмывало добавить: «Невеста Геллерта — моя невеста», но она сдержалась.
— Мишель, дорогая, проводи гостей в столовую, — ленивый голос Геллерта словно задевал нервные окончания, заставляя выпрямиться и расправить плечи. — Мы сейчас подойдем к вам.
— Ах, у тебя осталось то чудесное шампанское, которое тебе подарил мой отец? — тут же защебетала новоявленная невеста, поглаживая изящными пальчиками его манжет. — В прошлый раз мы так великолепно с ним посидели! Идем, Нора, нам срочно нужно посмотреть что у Геллерта в баре! — не удостоив Гермиону даже взглядом, она подхватила подругу под локоть, увлекая ее за собой. — Крис, Михаэль!
Юноши, переглянувшись, последовали за ними. На секунду Кристоф задержался в дверях, оборачиваясь и подмигивая.
Гермиона усмехнулась, чем вызвала недовольство Геллерта. Не так он планировал провести сегодняшний вечер и тем более, не собирался раскрывать столь личную сторону своей жизни Гермионе, пока не убедится в ее преданности.
— Ты присоединишься? — он даже не ожидал, что вопрос получится таким сухим. Девушка закусила внутреннюю часть щеки, раздумывая как бы покорректнее ему ответить.
— Я, пожалуй, займусь расшифровкой. Не хочу мешать твоим друзьям и твоей… невесте, — на последнем слове голос предательски дрогнул, только сейчас раскрыв истинные эмоции.
Геллерт нахмурился. Привычно запустил пятерню в волосы, пропуская сквозь пальцы светлые шелковистые пряди.
— Гермиона, я не сказал тебе…
— Геллерт, не нужно, — Гермиона подняла ладонь, останавливая его. — Это твоя жизнь. А у меня есть дело, которое я хотела бы закончить, как можно скорее. К тому же, сейчас я не нуждаюсь в твоей помощи. Веселись.
И развернулась на пятках, намереваясь уйти в библиотеку.
— Постой, — она даже не заметила, как оказалась с ним лицом к лицу. Горячая ладонь скользнула по ее щеке, обжигая невесомой лаской. — Я хочу, чтобы ты осталась. — Подушечки пальцев прочертили замысловатый узор по горлу, ключицам и он отстранился, с небрежной задумчивостью рассматривая светлую кожу в вырезе рубашки. — Мне бы этого очень хотелось, — доверительный тон и светлый взгляд, наполненный наигранной надеждой. Как тогда, в доме у Фламелей. Только на месте Гермионы был Альбус.
Повторяетесь, мистер Гриндевальд.
— Нет, Геллерт, — девушка отступила на шаг, заставляя его разочарованно выдохнуть. — Я хочу поработать.
И, пока он ее снова не остановил, выскользнула из комнаты.
Хотелось курить.
С Гермионой происходило что-то странное. Странное и неправильное. Она никогда не была склонна к вредным привычкам, но за последние дни желание послать к черту свое собственное здоровье усилилось стократ.
Она прижалась спиной к двери, отделяющей от нее шумную, смеющуюся компанию.
Невеста.
Невеста. Невеста. Невеста.
Гермиона зажмурилась, сдавливая ладонями виски и медленно выдыхая.
Она с ужасом осознавала, что Геллерт значит для нее больше чем просто знакомый. Это не была влюбленность, нет. Жгучий, давящий интерес, желание разобраться в нем, понять мотивы его поступков, по деталям разобрать каждое слово, которое срывается с его губ — определенно.
Как глупо, как самонадеянно было верить, что она имеет над Геллертом определенную власть. Он смог с легкостью обвести ее вокруг пальца, превознося над остальными, заставляя почувствовать свою важность и уникальность, и, наверняка, посмеиваясь над ее наивностью.
Глаза нещадно жгло. Слез не было, а сил на сухую истерику просто не осталось.
Так не должно быть. Это не должно ее интересовать, ведь Геллерт ничего ей не обещал. Не говорил, что у него никого нет, что он не связан отношениями или…
Но он сказал, что никого не приводил в этот дом.
Еще одна ложь, мистер Гриндевальд и такая нелепая.
И ради чего? Ради банальной близости, которую ты мог получить в любой момент от своей законной невесты? Стоило ли ради этого лгать, изворачиваться, изображать из себя невесть что?
Но Геллерт Гриндевальд умер в одиночестве. Где была прелестная Мишель Бернье, когда темный маг склонил колени перед судьбой, безропотно принимая свою участь?
Гермиона устало потерла шею, пытаясь вспомнить все, что о нем знает. Она читала о его самой преданной приспешнице — Винде Розье, единственной женщине, к которой он проявлял особую заботу. Но ни слова о Мишель.