— Нора, ты кого угодно может утомить своими расспросами, — в дверном проеме возникла гибкая фигурка Мишель. Она обвела взглядом присутствующих, сознательно игнорируя Гермиону и соблазнительно улыбнулась Геллерту. — Соскучились?
— О, моя дорога Мишель, — Элеонора взмахнула кистью, призывая подругу присоединиться, — оказывается, гостья Геллерта тоже мракоборец, как твой брат!
— Да, я слышала, — прошелестела девушка, огибая Михаэля и подсаживаясь к Геллерту. Изящные пальчики скользнули по его груди, вырисовывая на ней узоры, очертили изгиб шеи, замирая около губ. Слегка вздернутый носик потерся о его щеку и она улыбнулась, оставляя сладкий поцелуй у его виска.
Казалось, воздух из легких выбили ударом под дых.
Гермиона поняла, что не может разогнуть пальцы, сжав бокал с такой силой, что по хорошему он должен был треснуть. Она не могла отвести взгляд от Геллерта, который наслаждался обществом своей невесты, поглаживая ее по спине.
Его губы растянулись в довольной усмешке, пальцы коснулись черных волнистых волос, разметавшихся по хрупким плечам и вкрадчивый шепот коснулся ушной раковины, чуть громче, чем следовало, но чтобы Гермиона услышала:
— Не сейчас, ma chérie…
И на мгновение насмешливый серебристый взгляд скользнул по ней, ласково очерчивая лицо.
Это была дурацкая игра, невольным наблюдателем которой она стала и в которой совершенно не хотела участвовать.
Кто-то что-то говорил.
До нее не сразу дошло, что Кристоф все еще пытается выяснить зачем нужны были цветы.
— Они им нравились, — голос сорвался и Гермиона сделала большой глоток вина, заставив себя наконец перевести взгляд на юношу. — Домовикам просто нравились эти цветы и они даже не подозревали об их истинном значении.
— Интересно, — пропела Элеонора, — но ведь у них есть хозяева?
— Были. Они умерли, наследников не осталось. Домовики долгое время оплакивали их, но потом решились взять судьбу в свои собственные руки и преданно служить своим новым хозяевам. Которых сами и вырастят.
— Ох, бедные, — девушка смешно сморщила носик. — Надеюсь, с ними все в порядке?
Гермиона усмехнулась:
— Да, мы всё рассказали гоблинами и они позволили домовикам остаться у них. В итоге все действительно хорошо закончилось — нас поблагодарили, у гоблинов появились жутко преданные детям няньки, а конфликт был исчерпан.
— Чудесное завершение чудесной истории, — Кристоф отсалютовал ей бокалом и обернулся к окну. — Уже совсем стемнело. Пришло время страшных сказок.
Багряный вечер померк, словно город опустился на дно глубокого океана. Густой мрак сочился сквозь приоткрытые створки, застывая неподвижной завесой в углах комнаты и казалось, лишь несколько свечей отделяет компанию от страшных теней, ждущих, когда придет их черед.
Гермиона вопросительно посмотрела на притихшую Элеонору, но та вдруг выпрямилась, расправляя плечи и грустно улыбнулась, обводя серебристым взглядом присутствующих.
— Отгорел багровый закат, дочерна, дотла, и серебром расплавилась луна над притихшим городом. Ни шелеста среди ветвей вековых деревьев, ни шороха опадающей листвы, слышен лишь дивный напев девушки, тоскующей по возлюбленному.
Геллерт взмахнул кистью, погружая комнату в пугающий полумрак. Сгустились тени и Гермиона поежилась, вжимаясь в спинку кресла — она никогда не была в восторге от вечеров страшных историй. Особенно, когда их и в жизни хватало.
— Говорили, давным-давно в этом городе жили три сестры. Ткали они чудные ткани: легкие, воздушные, словно сам ветер был у них в подмастерьях. Узоры на них были — люди только диву давались. Разворачивал крылья величественный дракон, золотилась его чешуя в лучах солнца, в глазах огонь плясал, а над ним звезды, такие яркие, что слепили взор, а в самом углу мелькал хвост удивительного зверя, перетекая на следующее полотно клыкастой пастью. И вот однажды отправились сестры в соседний город — полотна продать. И путь их преградила река. Глубокая — вброд не перейти, широкая — вплавь не перебраться.
Гермиона с удивлением прислушалась. Больно история напоминала сказку Барда Бидля о трех братьях. Казалось, сейчас на их пути встанет Смерть и предложит награду за хитрость, но нет:
— И увидели они на берегу юношу. Серебрились его волосы, алела страшная рана в боку, и помогли сестры неизвестному. Оказался он сыном короля, которого предали подданные: подкараулили на охоте, закололи мечом и сбросили в реку, в надежде, что течение унесет его далеко в море. Выходили сестры юношу. Был он мил с ними, каждой слово доброе сказал, очаровал рассказами о королевстве и влюбились сестры. Но не было между ними вражды, решили, кого сын короля выберет — та и будет его женой. Но принца во дворце ждала суженая, которой он был обещан и с которой нужно было объясниться.