— Можно подумать, я нуждаюсь в твоем прощении, — улыбнулась Элеонора, любуясь золотистым сиянием осыпающихся искр. Она подошла к Кристофу, бесцеремонно разглядывая надпись на его бумажном браслете. — Гермиона! — девушка захлопала в ладоши.
Волшебница нахмурилась, разминая запястье.
— К слову, дорогая, наш Кристоф совершенно одинок. Из-за его профессии он почти всегда занят, уверена, вам будет о чем поворковать в крипте, — ухмыльнулась девушка.
Казалось, Гермиона ощущала кожей этот насмешливый и колкий взгляд Геллерта, на который он, черт возьми, просто не имел права.
— Буду рад составить тебе компанию, — смущенно сказал Кристоф, глядя на Гермиону. Чувствуя на себе слишком много внимания, он впился взглядом в Мишель. — А с кем тебе посчастливилось идти в крипту, дорогая сестра?
— Нора, — Мишель подмигнула подруге, — похоже, этот вечер нам суждено провести вдвоем. — Если она и была недовольна, что ей не достался Геллерт, то ничем этого не выдала.
Интересно, сохранила бы она спокойствие, если бы на браслете Гермионы значилось имя Геллерта?
— О, дорогая, — улыбнулась колдунья, — я полна обожания к тебе, ты знаешь, но не стану врать: я надеялась, что украду милую гостью нашего дорогого Геллерта.
— Прошу прощения, — осторожно вклинилась Гермиона, — я вам очень признательна, но мне хотелось бы закончить с делами, — она улыбнулась, желая как можно скорее отделаться от возможности быть втянутой в совместное приключение с этой компанией. Все они были незаурядными людьми, но провести вечер, играя на публику — подобная перспектива совершенно не радовала.
— Дорогая, ты просто не знаешь, от чего отказываешься, — ухмыльнулась Элеонора.
— Тебе и правда стоит пойти с нами, — шепнул Кристоф. — Однажды я пытался увильнуть от игры, прикрывшись работой. В итоге получил пренеприятнейшее проклятие.
— И рвота слизнями — самое лучшее из всего, что с тобой произойдет, милая, — увещевала ее волшебница. — Ты уже прошла распределение, на этом этапе нет пути назад.
Гермиона поморщилась, вспоминая Рона на втором курсе.
— Что ж, раз выбора нет, — я с вами, — она пожала плечами. Радовало лишь то, что часть времени они проведут вместе с Крисом и ей не придется находится рядом с Гриндевальдом и его невестой.
— Ты не пожалеешь, — усмехнулся Геллерт.
Конечно, пожалеет. Уже жалеет.
— Так, портал у меня. По моей команде каждый из нас должен покрепче за него ухватиться.
— Технически это не обязательно, дорогая, — прошелестел тихий голос Михаэля. Достаточно держаться друг за друга, портал может быть только в твоих руках.
В ответ на это она лишь пожала плечами:
— Конечно, это обязательно, милый.
— Неужели ты снова приготовила какую-то дрянь вроде дохлого осьминога? — поморщилась Мишель.
— Вовсе нет, — Элеонора отвела взгляд.
— Милая, давай не будем усложнять нам приключение, — увещевал ее супруг.
— Я же не против. Нам совершенно не обязательно терять время на эту дурацкую болтовню. Хватаемся по моей команде, — повторила девушка, решительно не замечая того, как ее муж закатывает глаза.
Гермиона не могла не заметить, с каким трепетом Михаэль смотрит на свою жену, разыгрывая на публике это маленькое представление.
— Три, — она начала отсчет, заставляя волшебников столпиться вокруг нее. — Два, — на лицах проступила сосредоточенность. — Один! — закричала Элеонора, доставая из кармана игрушку: небольшого потертого зайца из линялого темно-серого плюша, — Портус!
Последнее, что Гермиона услышала перед перемещением — возмущенный окрик Геллерта.
Она с трудом удержалась от падения на скользкой росистой траве. Благо, перемещения через портал проходили также легко, как и прежде, в отличие от трансгрессии.
Осмотревшись, девушка ахнула. Синие сумерки придавали утопающей в зелени природе совершенное очарование. Медовый цветочный запах наполнял летний вечер особыми красками, а дополняли все это канареечно-желтые и лилово-розовые благоухающие соцветия гортензии и барбариса.
Мраморный мост ослеплял своей белизной в вечерней синеве, а на небе зажигались первые звезды. Ароматы цветов и травянистой свежести с каждым вдохом наполняли грудную клетку, отвлекая от шуточной перепалки.
— Нора, как ты могла, — волшебник качал головой, — я с детства подозревал о твоей любви к авантюрам, но теперь знаю наверняка, что моя кузина — вор!
Улыбка Элеоноры сделалась немного хищной, спустя миг возвращая себе мягкость и очарование.
— Херр Канинхен заслуживал общества благородных дам. К твоему сведению, чаепития в кругу Элоиз и Гретхен пришлись ему по вкусу.