— Пойдем, нам туда.
Девушка пожала плечами, рассудив, что ее концентрации могло не хватить, и последовала за волшебником. Стоило ей ступить на этот путь, как позади раздался женский вскрик.
Гермиона вздрогнула, обернувшись. Казалось, никто ничего не заметил и только Геллерт поймал ее удивленный взгляд, давая понять, что слышал то же самое.
Она задержалась в проходе, делая вид, будто что-то ищет, чтобы пронаблюдать как Геллерт подзывает удивленного Михаэля, уводя его за собой.
— Все в порядке? — спросил Кристоф, подходя поближе.
— Д-да, показалось, словно из сумочки кое-что выпало.
— Разве туда может многое вместиться? — удивился юноша.
— С чарами невидимого расширения — безусловно, — хохотнула Гермиона. Хотелось помолчать, и она не стала себе в этом отказывать. Мысли роились в голове, словно пчелы, не давая расслышать внутренний голос.
Волшебники брели по холодному подземелью, слушая, как капли воды ударяются о поверхность крохотных лужиц.
— Мне кажется, тебя что-то тревожит, — мягко улыбнулся Кристоф, — надеюсь, то, от чего тебе пришлось отвлечься, не вопрос жизни и смерти?
Игривые нотки его голоса сложно было оставить без внимания и Гермиона хохотнула.
— Все гораздо хуже, поэтому если в ближайшее время произойдет нечто ужасное — я буду винить во всем тебя.
— Готов на многое, чтобы загладить вину перед такой прекрасной дамой, — маг отвесил шутовской поклон.
Всего на миг эта ситуация напомнила ей время, когда она могла быть собой, шутить, не заботясь о том, как прозвучат ее слова. Кристоф напоминал ей Гарри, а еще Рона — так прямолинейно он выражал свои мысли, но как бы ей не хотелось поддаться этой иллюзии, он не был одним из них. Едкое одиночество юркой змейкой прокралось в душу и Гермиона поежилась.
— Расскажи что случилось в гроте.
Пламя факелов отбрасывало огненные блики, ритмично танцуя в орехово-карих глазах.
— Ни за что, — рассмеялся Кристоф, — Мишель убьет меня.
— Обещаю хранить твою историю в тайне, — улыбнулась Гермиона, удивляясь тому, насколько легче стало общаться без присутствия дам из высшего общества, хотя, Нора ей, в общем-то, даже понравилась. Было в ней нечто такое, что при всем ее аристократизме не вписывалось в выхолощенный образ леди.
— Я бы взял с тебя непреложный обет, не будь ты близкой подругой Геллерта.
Гермиона приложила массу усилий, чтобы не скривиться.
— В тот вечер Мишель выступала в опере в образе гейши, может ты слышала, это…
Девушка энергично закивала.
— И она не успела смыть с себя грим, — Кристоф поглядывал на Гермиону, сомневаясь в том, что она понимает о каком именно гриме идет речь.
— Да-да, представляю, — она весело улыбнулась в ответ, скрыв легкое раздражение.
— Прошлый раз мы договорились идти всем вместе — в гроте было скользко, дамы опасались и, видимо, не зря: Мишель семенила в своей неудобной обуви. Я слышал, Нора предлагала наколдовать ей туфли, но Мишель все отказывалась. Как она потом мне призналась — ей показалось, что ее наряд заинтриговал Геллерта, — парень рассмеялся.
Гермиона прикусила щеку, не сумев сдержать вопрос:
— При всем уважении, заинтриговать Геллерта нарядом можно, только если это древний артефакт, — девушка спохватилась, не желая, чтобы он принял ее слова за проявление ревности, — думаю, твоя сестра способна интриговать мужчин даже если обернется шторой.
— Мишель может казаться очень уверенной, но внутри она лишь маленькая девочка, которая, грезит о большой любви, — тепло улыбнулся Кристоф. — Мы давно дружим все вместе, но в том году Геллерт впервые посетил ее концерт. Он был поражен звучанием ее голоса, поверь, когда Мишель поет творится настоящее волшебство. Иногда мне кажется, что ее пение может действовать словно амортенция вкупе с империо.
Гермиона заинтересованно выгнула бровь, ей определенно стоило узнать побольше об одаренности Мишель.
— После концерта Геллерт был очарован, сыпал комплиментами, начал одаривать мою сестру цветами, она была поглощена его вниманием и хотела произвести приятное впечатление. А теперь представь, что в желании поразить своего жениха она идет по скользким камням грота в этих неудобных японских босоножках. Внезапно, ее нога едет вперед и, не сумев удержать равновесия, она падает в яму, полную волшебных лягушек.
Гермиона прикрыла рот ладошкой, совсем как маленькая девочка.
Кристоф широко ухмыльнулся, заметив ее реакцию.
— Когда мы достали Мишель, ее кожа позеленела, между пальцами выросли ужасные пупырчатые перепонки, а при виде Геллерта, она начинала заливисто квакать, поэтому нам пришлось досрочно покинуть игру.