Кристоф проводил ее хитрым прищуром. Настроив последний артефакт, он наблюдал за тем, как чары Гермионы вьются вокруг темномагического проклятия, рассеивая его мрачные пепельные контуры. Он подошел ближе, наблюдая за серебристыми отсветами на золотистых кудрях девушки.
Ее кожа отливала теплым загаром, локоны непослушными волнами струились по плечам и, если присмотреться, можно было различить россыпь веснушек на аккуратном носике.
Гермиона вздрогнула, когда ощутила легкое касание к своей ладони — безжизненный прутик, который держал Кристоф. На ее глазах он зазеленел, выпуская аккуратные листочки, наполнился жизнью, венчая стебель красивым розовым бутоном. Сладкая нота цветочного аромата зазвучала в тишине пыльного склепа.
Девушка задумчиво рассматривала бархатистые розовые лепестки, пытаясь вспомнить когда ей дарили цветы в последний раз. И здесь Геллерт чувствовал ее гораздо лучше, оставив на прикроватной тумбе нежные полевые ромашки. Не сказать, что Гермиона любила такие знаки внимания, но этот старомодный жест вызвал искреннюю улыбку на ее губах.
— Магия может быть действительно прекрасной, — сказала она, наслаждаясь цветочным ароматом, — спасибо.
Выудив из гробницы кольцо, мужчина улыбнулся:
— Как я могу не согласиться, когда наша встреча кажется мне проявлением истинного волшебства.
Гермиона сделала мысленную пометку. Стоило отвлечься на цветы и кольцо досталось Кристофу. Впрочем, она не стала задумываться над тем, был ли этот жест манипуляцией — ее работа, порой, заставляла относиться к людям с большей подозрительностью, чем оно того стоило.
Кристоф был классическим джентльменом, слишком подходящим для начала двадцатого века с его медлительными ухаживаниями, правильными высказываниями и размеренным поведением.
Слишком правильным, слишком, — она закусила губу, — скучным. Гермиона никогда не задумывалась о том, какие мужчины ей нравятся. Она просто позволяла себе влюбляться и плыла по течению.
Крам раньше других разглядел в ней девушку. Вероятно, потому что был старше. И его нелепое «Гермивон-на» до сих пор заставляло ее улыбаться, вспоминая это.
Кристоф коснулся двери, выходя в коридор и, убедившись в том, что все спокойно, дал знак Гермиона следовать за ним.
Девушка закатила глаза, некстати вспоминая Рона.
Родной и близкий упрямый Рон, с его глупыми шутками, детской настойчивостью, — она любила его как часть себя. Как якорь, который не позволял ей сойти с ума и оторваться от реального мира. И Гарри. О Гарри она старалась не думать. Эта тема всегда была для нее под запретом.
Они миновали пару поворотов и услышали гул голосов, с такого расстояния разобрать о чем речь было невозможно.
Она считала, что не заслуживает Гарри. Потому что Гарри и Джинни были такой же аксиомой, как Золотая троица, как Снейп — гроза подземелий, как Драко-Мой-Отец-Узнает-Об-Этом-Малфой. Она боялась, отчаянно боялась разрушить их хрупкий мир, испортить отношения со всеми Уизли, которые заменили ей семью. И она знала, что Гарри боялся того же.
Ей всегда хотелось быть на первом месте. Она гнала эту мысль прочь, ощущая себя Лавандой Браун — банальной, глупой, поглощенной своими чувствами. Но в конечном итоге Лаванда целовалась с Роном, пока Гермионе доставалась кучка контрольных.
Внезапно она поймала себя на мысли, что ей хочется ощущений. Она остро нуждалась в том, чтобы быть важной, быть центром, а не частью чьей-то игры. Мужчина, который ей нужен, должен быть не просто хорошим парнем. Потому что такие парни ищут стабильность. А она нестабильна.
Впервые в жизни Гермиона поняла, что ей нравится ее нестабильность, непредсказуемость жизненного пути. Как бы она не любовалась картинкой дома с белым забором, ее выбор был далеко за пределами подобной журнальной иллюстрации. Поэтому мужчина который ей нужен, должен быть для нее вызовом, который захочется принять, а Кристоф этим вызовом не был.
Скрипучий голос вырвал ее из размышлений. Приведение в королевской мантии что-то втолковывало ошеломленной Мишель и плачущей от смеха Элеоноре. Заметив Гермиону, призрак рванул к ней, настырно в чем-то убеждая.
— Простите, я не понимаю немецкий.
— О, как же мне повезло, что я знаю множество языков, милая. Так вышло, что мне нужна спутница, а эти бессердечные женщины отказали самому Королю, представляете? Может, вы согласитесь пройти со мной вон в тот угол?
— Зачем это? — сощурилась Гермиона, пытаясь понять чего от нее хотят.
— Там есть прекрасные отравленные колья, спустя миг вы будете мертвее мертвого и сможете составить мне компанию в загробной жизни. — Не до конца упокоенный Король с надеждой воззрился на Гермиону. — Прошу, вы так прекрасны. Вижу, вы не из знати, а после смерти кому будет до этого дело, если вас облагодетельствует сам Король, — призрак игриво подмигнул Гермионе.