От тона его голоса волшебник подобрался и кивнул. Вся его поза напоминала военную выправку маггловских солдат. Жаль, Гермиона никогда не любила вояк.
— Но мы могли бы, — Мишель попыталась увещевать Геллерта и склонить его на свою сторону, но столкнулась со взглядом, который прекратил ее внутренние споры.
Француженку явно задело его отношение. Она никогда не относила себя к разряду глупышек, которые летят на очередного кавалера, словно мотыльки на свечное пламя. Но раньше он всегда уважал ее мнение.
Маленькая девочка внутри нее потянула его за руку. Ей не нравилась Гермиона, что-то в ней было не так.
— Мисс Грейнджер чудно влилась в нашу компанию, Mon cher. Она так раскована, — Мишель обернулась, махнув рукой Кристофу.
— Она долгое время пробыла в Америке, у них там другие нравы.
Злость разливалась по ее венам, оставляя ядовитый незнакомый привкус.
Геллерт переплел свои пальцы с ее, тщательно прислушиваясь к разговору магов, шедших сзади. Конечно, Гермиона долгое время пробыла в Америке, но Мишель не знала того, что знал о ней Геллерт.
Она воспитывалась в среде магглов, но неужели ее бабушка не пыталась привить внучке манеры? Хотя, они могли и не общаться так близко.
Позади послышался шелест мантии и, обернувшись, Геллерт наблюдал, как она соскальзывает с мужских плеч, окутывая тонкую женскую фигурку.
О, если бы только можно было убивать взглядом. Пускай темная магия толкнула ее в его объятия там, у Фламелей, но у него дома на подоконнике она сходила с ума от его прикосновений по своему желанию, а сейчас ее лицо розовеет и благодарная улыбка, предназначенная брату Мишель, не сходит с ее губ.
Сделав вид, что ищет в карманах портсигар, Геллерт пропустил волшебников вперед.
Палочка подожгла сигаретную бумагу и он ощутил терпкий табачный привкус на своих губах.
Геллерт видел, как мужская рука обхватила ее поясницу, и ему это чертовски не нравилось. Как она смеется над его шутками, как он помогает ей вытащить из-под мантии эти пышные волосы и всего на миг в его пальцах задерживается упругий каштановый локон.
Дым сизым облаком вырвался из легких, опустошая их до осознания собственного бессилия перед обнажившейся правдой. Его волновала эта девушка. Внезапное понимание этого вызывало презрение к самому себе.
И кто она такая, что с легкостью отдается его ласкам, а после млеет от прикосновений другого так открыто и без толики смущения.
Один поворот сменял другой и довольно скоро, они оказались в центре лабиринта.
— Мерлин, ты действительно была права, — улыбнулся Кристоф, подхватывая девушку и кружа ее в воздухе.
Рука Геллерта дернулась и сигарета, не успев погаснуть, упала в траву.
Улыбка Мишель дрогнула, но она смогла вернуть себе маску невозмутимости, когда Кристоф опустил Гермиону на землю.
Ее брат сходил с ума от этой проклятой ведьмы. И кто она такая, чтобы заставлять Мишель ревновать. Хотелось закончить этот вечер как можно скорее, она была в расстроенных чувствах.
Гермиона залилась краской, желая исчезнуть из поля зрения волшебников. Кристоф неуловимо напоминал ей Рона. Вино заставило его почувствовать себя мальчишкой, восторженным и счастливым. Но сейчас это не пробуждало в ней желания радоваться вместе с ним.
Сильная рука сорвала с ее плеч мантию, возвращая ее волшебнику.
— Нам пора, — улыбнулся Геллерт, — были рады провести с вами вечер. — Бросил он и хлопок трансгрессии растворил их фигуры воздухе.
Гермиона схватилась за голову, очутившись в гостиной.
— Какого черта ты делаешь?! — прошипела девушка, пытаясь не сойти с ума от внезапной головной боли.
— Забочусь о твоей репутации, дорогая, — ответил маг, наливая себе огневиски. — Поблагодаришь меня завтра.
— Что ты несешь? — спросила Гермиона, не до конца понимая в чем дело.
— Да так, пытаюсь разобраться кого приютил под своей крышей, — рыкнул волшебник, делая глоток обжигающего напитка. — Говоришь, у тебя кто-то есть, при этом раздвигаешь ноги на подоконнике, отвечая моим ласкам, а сейчас флиртуешь с моими друзьями. Так кто же ты, милая?
Гермионе показалось, словно кто-то выключил звук.
Кто бы мог подумать, она сочинила себе легенду и не учла, как в этом времени относились к свободным и одиноким женщинам. И то как она себя вела с ним… Живот скрутило, а рот скривился в презрительной усмешке.
— Безусловно, согреться в его мантии было преступлением, — зло проговорила девушка, разглядывая волшебника так, словно видела его впервые. — Напомню одну вещь: в отличии от тебя, я — действительно свободна. Остальное тебя не касается.