Гермиона Грейнджер не принадлежала этому времени и тем более этому обществу. Она была самозванкой на этом празднике, но после вчерашней ночи самолюбие заставило ее встать раньше и быть во всеоружии прежде, чем увидит Геллерта.
— Гермиона, я рад вас видеть, — перед ней вдруг возник Кристоф. Ее идеальный спутник на этот вечер. — Прекрасный приём, не правда ли?
— О, чудесный, — девушка тепло ему улыбнулась, положив руку на предложенный локоть. — Вы соврали мне, Кристоф! — она картинно нахмурилась. — Вы говорили, что будет совсем немного людей, а здесь, кажется, половина Вены собралась.
— Каюсь, мисс Грейнджер, — он виновато опустил голову и тут же рассмеялся. — Но, поверьте мне, ни одна дама в этом зале не сравнится с вашей красотой.
— Могу ответить вам тем же, мистер Бернье, вы прекрасно выглядите.
— Вы мне, льстите, мисс Грейнджер, — с улыбкой ответил Кристоф. — О, а вот и Мишель. Не видел ее со вчерашнего вечера.
Она впорхнула в зал в обворожительном воздушно-сиреневом платье, приковывая к себе заинтересованные взгляды почти всей мужской половины. Густые волосы, подобранные в высокую прическу и открытые плечи придавали ей удивительное очарование.
Гермиона украдкой взглянула на свое отражение в зеркальной глади, увитой резным золотистым плющом. Пернелла Фламель преподнесла ей поистине драгоценный подарок. В свертке Гермиона обнаружила немного повседневной одежды, пару туфель и великолепную черную юбку в пол, которая явно не вписывалась в общепринятые рамки моды этого времени. К ней шла светлая блуза и сапфировая полупарюра, которую Гермиона в жизни бы не надела, если бы не этот вечер.
— Гермиона! Здравствуй, моя дорогая! — Элеонора едва прикоснулась к ее щекам воздушными поцелуями, оставляя после себя нежный цветочный шлейф. — Я так рада, что ты смогла прийти! Ты успела вчера все свои дела доделать? Не хочу, чтобы ты весь вечер о них думала, — девушка закатила глаза и махнула изящной ручкой, затянутой в кружевную перчатку. — Шикарное колье! И серьги! Мерлин, ты с каждой встречей нравишься мне все больше! Кристоф, ты снова оставил свою сестру на растерзание этим стервятникам? О, я вижу вино!
— Она всегда такая? — спросила ошарашенная Гермиона, когда ураган по имени Элеонора скрылся в толпе.
— О да, — расхохотался Кристоф, — помню, на одной из вечеринок я весь вечер пытался ее найти, но каждый, у кого я спрашивал только разводил руками и говорил, что она буквально только что была здесь. В итоге ее нашел Михаэль. Она как раз собиралась искупаться в фонтане и уговаривала камердинера проследить, чтобы никто не подсматривал.
Гермиона рассмеялась:
— Я бы сейчас тоже не отказалась окунуться в фонтан.
А лучше утопиться, лишь бы не чувствовать на себе все эти взгляды.
— Здесь очень жарко.
— Что же вы сразу не сказали? — Кристоф выпустил ее руку. — Я сейчас.
— Мисс желает еще вина? — деловито поинтересовался все тот же домовик, подставляя поднос для пустого бокала.
Гермиона оценивающе осмотрелась и взяла еще.
Людей становилось все больше. Гул голосов прорезали звуки фортепиано и скрипки. На небольшой сцене пела дивной красоты девушка, звенели бокалы и столовые приборы. Все эти люди пришли сюда ради одного — увидеть Геллерта Гриндевальда. Прикоснуться к символу перемен, почувствовать себя частью чего-то важного. Многие из них умрут за него. Никто не запомнит их имена и, вероятно, сам Геллерт даже не будет знать о них.
Он исчез буквально сразу. В этом огромном особняке было легко затеряться среди множества комнат, но Гермионе было непонятно одно — если вся эта затея ради него, почему он не купается в лучах славы, не слушает благодарные речи? Разве не для этого они здесь?
— Как у вас обычно проходят такие вечера? — спросила она у Кристофа, когда тот вернулся. Температура практически не изменилась и приходилось изредка обмахивать себя ладонью.
— Чаще всего мы ждем когда все соберутся, затем Геллерт выступает с речью, а дальше начинается веселье — танцы и сюрприз для гостей. Сегодня его готовит Элеонора, — он лукаво посмотрел на девушку, — будет интересно.
— О, — хохотнула Гермиона, — с Элеонорой никогда не бывает скучно.
— Она не была такой раньше. До встречи с Михаэлем у нее был сложный период в жизни, когда нам всем приходилось бросать свои дела и нестись к ней на помощь.
— Чем она занимается?
— Если я расскажу, мне придется вас убить, — рассмеялся юноша, поглаживая ее ладонь. Гермионе не нравилось такое внимание. Такие жесты заставляли ее чувствовать себя обязанной.