— Хотите сказать, у маглов есть что получше? — хохотнул кто-то в зале, развеивая напряженность.
— Не хочу, но говорю, — задумчиво ответил Геллерт, направляя палочку в потолок. — Оружие, убивающее быстрее, чем вы успеете произнести непростительное.
Призрачные образы начали двигаться над головами, напоминая кадры маггловского фильма. Гермиона увидела выстрел, покрывший мантию мракоборца алыми розами, оставляя на стене рубиновый след. И безжизненный взгляд, проникающий прямо в душу, застыл, обращенный на ее лицо, словно так и было задумано.
— Владение телом на том уровне, что не снилось многим из нас.
Чинный рукопашный бой, который волшебник, казалось, подсмотрел на маггловских тренировочных полигонах, сменился быстрой уличной потасовкой, мигом забравшей несколько жизней.
— А еще — их численность.
Тысячи людей в нарядных мундирах строилась на плацу, вышагивала взводом, внимая командам своих военачальников. Гермиона поразилась тому, что показывал Геллерт онемевшим волшебникам.
Реальность происходящего сбивала с толку.
Ей казалось, он не рассчитал, не учел всех фактов, оттого и проиграл войну. Тогда почему его слова звучали так… здраво?
Он словно считывал ее мысли, произнося именно то, что она хотела услышать:
— Магглы не обладают магией, но подчиняют технологии. Не живут так долго, но строят города, в которых мы, словно крысы, создаем для себя тайные лазейки. Достаточно пальцев одной руки, чтобы перечислить европейские волшебные школы. Воспитанников маггловских школ столько, что можно заполнить океан и прошагать по их головам от Америки до Европы.
— Недооценить противника — худшее из зол. Пока вы будете тешить себя надеждами о том, что они глупы и ограниченны, они изобретут способ жить вечно. Без магии. Их наука способна оживлять мертвых. Их оружие убивает быстрее нашего. Их автомобили равны по скорости нашим метлам. И да, для того, чтобы подниматься в воздух, им не нужна метла, они изобрели самолеты, — выпущенная в воздух иллюзия заставила волшебников в зале ахнуть, разглядывая, как нелепая диковинная конструкция облетает зал, растворяясь в воздухе.
— Но магглы не противники нам, ибо мы милосердны, мои дорогие друзья. — Он улыбнулся, наблюдая ужас и непонимание. — Мне бы очень хотелось так думать, — его цепкий взгляд выхватывал обескураженные лица, убеждаясь в том, что пьеса идет по сценарию. — Мы должны быть милосердны и снисходительны к тем, кого судьба не наделила магией. Лучшим из подарков, который она могла преподнести! Я не стремлюсь уничтожить магглов.
— Но почему? — взвизгнула женщина, испугавшись собственной дерзости. — Пока они не столь сильны, почему не уничтожить их?
Геллерт хмыкнул.
— Потому что они не ровня нам, если мы объединимся. Если будем развиваться как общество, преумножая богатство волшебного мира, а не только лишь своих поместий.
Поймите, леди Калвер, я не презираю и не ненавижу их. Я хочу сохранить вечные основы нашей жизни — нашу магию. Ту мощь, и те ценности, которые мы получаем благодаря ей. Я хочу объединить все поистине живые силы волшебников, являющиеся основой основ нашего будущего, я хочу честно приложить все усилия для того, чтобы объединить всех нас.
Сотворить новый мир. Ради спокойствия вас и ваших детей.
Ради свободы, — его глаза встретились с Гермионой и он поклонился ей. — Ради любви, — горящий взгляд обвел возбужденную публику. — Ради общего блага.
Стало дурно.
Гермиона сглотнула, чувствуя как по спине пробегает мерзкий холодок, а ладони становятся влажными. Она верила ему. Она, черт побери, ему верила.
Захотелось уйти, но она подозревала, что Вальдхайм не допустит ее побега и решилась на меньшее из зол:
— Кристоф, я хочу выйти подышать, — она наклонилась к нему так близко, что чувствовала щекой его жесткие волосы. — Похоже, вино было настолько чудесным, что я не заметила, как выпила лишнего.
— Сейчас? — он с трудом оторвал восхищенный взгляд от Геллерта, переводя его на девушку. — Может дослушаем?
— Нет, — она мотнула головой и прижала пальцы к губам. — Еще немного и я буду без сознания. А это привлечет больше внимания чем наш с вами уход. Но, если вы не хотите, — она опустила ресницы в притворной тоске, — я пойду одна.
— О нет, нет, Гермиона, — он с беспокойством заглянул ей в глаза, сжимая в руках ее ладони, — идемте. В кабинете вы сможете отдохнуть, там есть кресло, и диван, и можно прилечь…