Они поднялись, пробираясь к выходу вдоль стены и все это время Гермиона чувствовала на себе тяжелый взгляд Геллерта.
— Мисс Грейнджер, — в дверях стояла Мишель, чинно сложив руки перед собой. Ее улыбка казалась неестественной, застывшей на милом заостренном личике, будто маска. — Рада, что вы смогли прийти. Мой брат от вас без ума.
— Добрый вечер, мисс Бернье, я…
— Не стоит любезностей, — девушка коснулась колье Гермионы и от этого жеста стало не по себе. — Дорогое украшение. Не думала, что мракоборцы могут позволить себе такие вещи. Признайтесь, вы же здесь ради него? Ради Геллерта?
Гермиона стиснула зубы, неотрывно наблюдая за переменами в образе Мишель. Маленькая девочка, увлеченная своими мечтами, исчезла, уступая место расчетливой стерве, не допустящей еще одну женщину на своей территории.
— Я здесь по приглашению вашего брата, Мишель, — сухо ответила Гермиона. — И, если вы не заметили, все присутствующие здесь ради Геллерта.
— Но не вы.
— Не я.
Пухлые губы собеседницы растянулись в хищной ухмылке. На мгновение изумрудные глаза задержались на запястье Гермионы, но положение спас Кристоф:
— Мишель, не время для ревности. Мисс Грейнджер нужно немного подышать.
— Ах да, подышать… Здесь действительно немного душно. — Мишель обворожительно улыбнулась брату, поправляя выбившийся из прически локон. — Приятного вечера, мисс Грейнджер. Надеюсь, еще увидимся.
Слишком долго.
Сегодня его речь была слишком долгой.
Геллерт, сцепив пальцы до побелевших костяшек, сверлил глазами дверь, в которой исчезли Гермиона и Кристоф.
Гермиона и этот чертов Кристоф.
Сколько он говорил? Десять минут? Двадцать?
Что они могли успеть за это время?
Сознание услужливо предоставило Геллерту список из сотни вещей, которые можно успеть сделать за это время и он сорвался с места, направившись быстрым шагом к выходу.
— Геллерт, дорогой…
— Не сейчас, — зло выплюнул он преградившей его путь Мишель и взбежал по ступеням. Где они могут быть? На террасе? Нет, слишком заметно. В каминном зале? Библиотеке?
Черт, в этом доме слишком много мест, где можно уединиться.
Где-то открылась и хлопнула дверь. Геллерт остановился, прислушиваясь, и выдохнул, нацепив на себя привычную маску безразличия.
— Я тебя искал, — он чуть не столкнулся с Кристофом, когда тот свернул за угол. — Что-то случилось?
— Нет, Гермиона захотела подышать и я отвел ее в кабинет, — ответил юноша, кивая за спину. — Пусть немного полежит, отдохнет.
— Да, сегодня как никогда много людей, — Геллерт качнулся с пятки на носок, внимательно рассматривая друга. — Может выпьем? У Вальдхайма чудесный бар.
— Она просила воды.
— Мой дорогой Кристоф, — Геллерт положил руку ему на плечо, увлекая за собой. — Гермиона — мракоборец, забыл? Она способна не только наколдовать себе воду, но и утопить тебя в ней, если ты сделаешь что-то, что ей не понравится.
Они рассмеялись.
— Геллерт, на минутку, — на ступенях главной лестницы их ждал Михаэль, напряженно оглядываясь на бальный зал. Геллерт хлопнул Кристофа по плечу, словно приказывая ждать его возвращения.
— Что-то не так? — спросил он, спускаясь ниже, чтобы их не было слышно.
— Я подозреваю, что среди нас есть твои недоброжелатели, — уклончиво отвечал мужчина, засовывая руки в карманы сюртука. — Мы нашли амулет, спрятанный в одной из портьер. Вальдхайм утверждает, что ничего такого раньше там не было, и я ему верю.
— Тогда кто?
— От него разит темной магией. Я подозреваю, это кто-то из своих. Не могу сказать кто, пока не убедимся, — Михаэль нахмурился. — Я бы хотел, чтобы ты взглянул.
— Я скоро подойду, — ответил Геллерт, краем глаза наблюдая за Кристофом. — Улажу кое-какие дела и подойду. Спасибо, мой друг, — он кивнул. — Элеонора знает?
— Нет. Никому нельзя доверять всецело, Геллерт, — Михаэль натянуто улыбнулся и спустился по лестнице, скрываясь в бальном зале.
Геллерт ожидал этого. У него давно закрались подозрения, что кто-то из его сторонников работает на две стороны. Он методично отсеивал варианты, раз за разом сужая круг подозреваемых, но их все равно было слишком много. Если благодаря этому амулету удастся перехватить след, то на одного врага станет меньше.
— Только представь, — мечтательно протянул Кристоф, вальяжно развалившись в кресле и закинув ноги на кофейный столик, — ты войдешь в историю! О тебе будут говорить в каждом уголке волшебного мира!
— Мы, — миролюбиво поправил его Геллерт, опираясь на край массивного секретера, — мы войдем в историю, мой друг.