— Ты такая красивая. Ты, черт побери, такая красивая, — рычал он ей на ухо и от этого пробирало. Рассыпало на атомы, заставляя ее всхлипнуть, наслаждаясь горько-сладким предательством своего тела.
Геллерту показалось, что он больше не выдержит.
Когда ее ладонь скользнула по его груди, животу и замерла у кромки брюк — горячее, влажное, жгучее безумие рванулось наружу, заставляя его обвить ее талию, приподнимая над полом и впечатывая в дверь. Жесткие пальцы смяли ее бедра, заставляя завести ноги ему за спину.
— Ты — яд, — он смотрел на нее своими кристально чистыми глазами. — Самый сладкий, — шептал он приникая к ее губами, — желанный яд.
Пальцы мягко скользнули по его скуле, и он задохнулся от нежности этого прикосновения.
Хотелось познать ее всю.
Кто она? Что если она ведет какую-то свою игру и его роль скоро закончится? Но почему она так страстно отвечает на его прикосновения? Плавится под жаркой лаской его рук? Сорвать бы эту лживую маску, смотрящую на него глазами янтарного цвета, чтобы снова сойти с ума, обнажив ее сущность. Увидеть ее беззащитной, настоящей, такой, как есть.
Его касания прожигали ткань юбки.
Было ощущение, что ее тело пылает на костре, а она — ведьма, опаленная жаром его страсти. Пальцы сами нащупали ряд пуговиц на его рубашке, расстегивая одну за одной, царапая ногтями атласную кожу и заставляя его мышцы непроизвольно сокращаться.
Сильные руки скользнули вверх, заставляя ее сжать колени, вырывая из его горла хриплый стон и рванули тонкую ткань блузы. По полу заплясали оторванные пуговицы, но все это потеряло смысл, когда его дыхание коснулось груди, и рот накрыл сосок, легко прикусывая его сквозь тонкую ткань белья.
Она непроизвольно качнула бедрами, и он застонал. Хрипло, рвано, толкаясь к ней болезненно пульсирующим пахом.
— Такая сладкая девочка, — шептали его губы, а руки уже скользили по пылающей коже, аккуратно поддевая бретели и стягивая их вниз по плечам.
Избавившись от лишней ткани он очертил кончиками пальцев ее грудь.
Такая восхитительно нежная кожа.
Он наклонил голову, растянув губы в улыбке. Взгляд, слишком пьянящий и прямолинейный, внимательно изучал Гермиону, любуясь алым румянцем на ее щеках.
Захотелось прикрыться, но он мягко отстранил ее руки, продолжая наслаждаться ощущением сатиновой кожи, упругих сосков между его пальцами, и ее совершенно завораживающим, полным возбуждения бессилием.
Насмешка в его глазах сводила с ума.
Продолжая ее разглядывать он склонился, касаясь влажным языком розовой ореолы, втягивая в рот верхушку, вылизывая, прикусывая, заставляя Гермиону выгнуться навстречу его ласке.
Не выдержав, он подхватил ее, тут же опуская на стол, такую горячую и податливую.
Для него. Только для него.
Он все еще был в рубашке и ей показалось, это нечестным. Подушечки пальцев слегка обвели светлую пуговицу и вытащили из петли, обнажая полоску его кожи. Она не успела себя остановить, припадая к ней губами и проводя языком. Солоноватый привкус, смешанный с горечью парфюма ворвался в мозг раскаленными лезвиями и Гермиона хрипло выдохнула, торопливо расстегивая остальные пуговицы.
Геллерту показалось, что реальность покинула привычные границы, густыми каплями растекаясь во времени.
Он словно со стороны наблюдал как его рука зарылась в пышные волосы, царапаясь об острые грани заколки, и намотала их на кулак, запрокидывая ее голову настолько, что натянулась кожа на шее. Он вдохнул ее запах, впиваясь жадным поцелуем и Гермиона застонала, выгибаясь ему навстречу.
Ее рука скользнула к пуговицам на брюках, расстегивая их слишком медленно, словно оттягивая момент и он коротко рыкнул.
Сквозь хриплый стон ему показалось, что она усмехнулась.
Последняя пуговица выскользнула из петли и ее ладонь скользнула под грубую ткань, сжимая, поглаживая, обнажая головку его члена.
Гермиона была так близко.
Дразнила его рот своим языком, то втягивая, то прикусывая, скользила своими доводящими до безумия ладонями по крепким мышцам, царапая кожу острыми ногтями.
Черт возьми, Кристоф был прав.
Тихо выругавшись, Геллерт прикусил нижнюю губу Гермионы, чувствуя солоноватый привкус ее крови. Такой вкусной, настоящей. Она охнула, отстраняясь и торопливо облизываясь.
— Что ты…
— Прости, — прошептал он, снова припадая к ее губам. Его ладони ласково скользнули по ее плечам, обхватывая грудь, сжимая, пропуская соски между пальцев.
С ее губ сорвался прерывистый стон. Рука скользнула вниз, размазывая прозрачные капли по бархатистой коже его члена. Она усмехнулась, чувствуя вздох в ответ на ее ласки и провела ладонью вверх и вниз, ощущая рисунок выступающих вен.