Он прорычал что-то, что не смог разобрать ее затуманенный разум.
Прохладный воздух коснулся их тел, когда Геллерт отстранился.
Он стоял перед ней полуобнаженный, опьяненный сладким безумием. Словно в бреду она медленно поднесла свой палец к губам и слизала мускусную смазку. Видя, как темнеет его взгляд, Гермиона поняла, что в ее жизни не было ничего прекраснее этого мужчины.
Их здесь и сейчас.
Ее пальцы коснулись края его рубашки, притягивая Геллерта к себе.
Еще немного и она перестанет дышать.
Его руки поглаживали ее шею, спускаясь ниже по углублению ключиц и мягкой груди до линии ребер. Нащупали ряд пуговиц на юбке и он хмыкнул, борясь с желанием сорвать их, но она остановила его, расстегивая их сама и приподнимаясь, чтобы он мог ее снять.
— Ты уверена? — спросил Геллерт, скользя костяшками по ее бедру, выше, замирая у кромки белья. Она была такой влажной, такой горячей, заставляя его балансировать на грани безумия. Он не мог отвести взгляд от темного треугольника ткани, под который уже проникал пальцами, отодвигая и чувствуя, как она подается вперед, в жажде его прикосновений.
Гермиона еле слышно выдохнула, закрывая глаза и слегка запрокидывая голову назад, когда его палец скользнул в нее до основания.
— Так ты уверена или нет? — хрипло спросил он, добавляя второй и медленно, мучительно медленно двигая ими внутри нее.
Ответом на его вопрос был ее сорвавшийся полустон.
— Геллерт, — прошептала она, притягивая его к себе и целуя, так вкусно, так сладко, словно не было ничего до. И его имя, сорвавшееся с ее губ, набатом зазвучало в висках, сильнее разгоняя кровь.
Еще немного и он не сможет остановить себя.
— Я хочу, — тихо стонала она, сдвинув бедра ближе к нему, — так хочу, — отодвинулась назад, чтобы вновь насадиться на его пальцы, — тебя. — Ее растрепавшиеся волосы, жадно раскрытые губы и затуманившийся взгляд на миг замерли на его лице.
Хочу только тебя, Геллерт.
И он больше не хотел останавливаться. Не мог.
Резким рывком он сдвинул ее к краю стола, прижимая к полированному дереву, заставляя выгнуться сильнее. Он целовал ее, сминая руками мягкую кожу бедер, целовал, стаскивая белье и впиваясь пальцами в ягодицы, чувствуя как ее влажная, сочащаяся плоть прижимается к его члену. Целовал, замерев у самого входа во влагалище, наслаждаясь ее возбуждением.
Он скользнул головкой по мягким складкам, балансируя на краю собственного безумия, только чтобы ощутить недовольный вздох, и толкнулся внутрь, чувствуя сладостную дрожь ее тела. Медленно проникая на всю длину, выдыхая сквозь сжатые зубы, слыша ее полузадушенный стон.
Узко, так чертовски восхитительно узко.
— Мер-рлин, — зарычал он, грубо прикусывая угловатое плечо. — Что же ты со мной делаешь, — и медленно выскользнул, чтобы тут же толкнуться снова.
Она задохнулась в своих ощущениях. Это было невероятно, чертовски правильно. Грубость его движений перемежалась с нежностью поцелуев, хотелось быть ближе. Еще. Двигать бедрами в такт его толчкам.
Он входил в нее резко, жадно, вколачивая свой член, словно желал этого больше жизни, больше пресловутых Даров Смерти и не было ничего важнее чем она. Чем ее безупречные длинные ноги и нежные, истерзанные его поцелуями губы. Чем безраздельное чувство власти над ее телом и ее сознанием.
Она теряла контроль над собой. Каждое движение внутри отзывалось сладкой дрожью, когда он задевал самые чувствительные точки.
Геллерт впился в ее губы, жадно впитывая ее сбитое дыхание, рваные стоны и позволяя себе упиваться ее уязвимостью.
Чего-то не хватало.
Какая-то мысль засела в подкорке, не давая расслабиться.
Приятная судорога прошла по телу и Гермиона сжала его плечи, впиваясь в них ногтями, оставляя красные борозды, пытаясь удержать свое сознание, чтобы просто не сойти с ума раньше времени. Раньше какого времени? Черт с ним, просто…
— … не останавливайся, — шепнула она, выгибаясь навстречу его губам, скользящим по ее шее.
Его взгляд.
Он изменился.
Жадный, властный. Он забирался в ее душу, взрезал кожу, пробираясь по венам к самому сердцу, и она стонала поддаваясь ему снова и снова, чувствуя себя восхитительно наполненной им.
Казалось, что если он прекратит, она просто сойдет с ума.
Гермиона срывалась на полукрик, но его губы тут же останавливали ее: кусая и вылизывая, приникая и обжигая дыханием. Она цеплялась за его волосы, чувствуя, как низ живота скручивает теплый тугой узел, и еще немного…