— Потому что я потеряла Гарри, — прошептала кроха, вытирая слезы рукавом мантии.
Ее неразборчивое нытье отзывалось в нем нетерпением. Гарри. Почему-то он чувствовал, что угловатый подросток в лесу и был неким Гарри. Может, его сожрал тот огромный оборотень? Почему-то эта мысль его даже обрадовала, отразившись укором на личике маленькой Гермионы, будто она знала о чем думает.
— Ничего тебе не расскажу! Ты меня не слушаешь!
— Конечно, я тебя слушаю, — успокоил ее Геллерт, понимая, что придется принять правила этой игры, — ты потеряла Гарри, правильно?
Девчонка кивнула, отчего ее кудряшки забавно взметнулись вверх.
— Ну вот, — проговорил Геллерт, аккуратно промокая ее слезы, — и мы должны его найти?
Гермиона отрицательно помотала головой.
— Не его.
— А кого? — он никогда не отличался терпением, долгие уговоры не для Геллерта и Поль был тому ярким примером, но что-то подсказывало, что маленькая Гермиона была его ключиком от сокровищницы, а ради хорошего выигрыша почему бы не подчиниться чужой игре.
— Меня. Гораздо раньше, — казалось, ее голос дрожит, не решаясь произнести что-то запретное для себя, и невольное предвкушение от раскрытия тайны, глубокой и потрясающей, заставило его прислушаться к ее лепету. — Если ты… — волшебница задохнулась, подавляя всхлипы, — если найдешь меня здесь, отведи меня домой, я хочу на Кингс-Кросс — крохотная слезинка скользнула по бледнеющей фарфоровой щечке, забирая остатки жизни из ярких радужек цвета жженого миндаля.
— Ты хочешь попасть на вокзал? — непонимающе протянул волшебник, с трудом припоминая название станции о которой некогда рассказывал ему Альбус, из-за чего не сразу заметил состояние малышки.
— Я хочу попрощаться, — всхлипнула Гермиона, застывая, словно гипсовая статуя. Она покачнулась прежде, чем он успел схватить ее, чтобы упасть и рассыпаться мелкой каменной крошкой, оставив за собой оглушающую тишину и столп пыли.
Молниеносная вспышка с треском разорвалась под потолком, ослепив Геллерта светом тысячи свечей. Грянули звуки оркестра, заигравшего вальс, и волшебник оказался среди юношей и девушек, танцующих в нарядных платьях и парадных мантиях. Он чертыхнулся и рванул мимо пар, чтобы отыскать ее.
Геллерт чувствовал, она была совсем рядом. Перед глазами мелькали яркие краски праздничных нарядов, но он не мог разглядеть ни единого лица. Взгляд цепко всматривался в каждую мелочь, неожиданно находя ее: юную и прекрасную, в небесно-голубой мантии, с забранными вверх волосами. Она кружилась в вальсе, словно была чистым, нежным лепестком на фоне мрачной мантии своего кавалера, которая была так похожа на его собственную школьную форму.
Казалось, эта мысль стала спусковым крючком, чтобы обрушиться на него лавиной новых звуков. Он услышал заливистый смех и шепотки на французском.
— Ce petit Harry a l'air drôle dans le contexte de Cédric. ¹
— Il ne ressemble pas du tout à un champion! ²
— Il m'a sauvé! ³ — вмешалась белокурая красавица и Геллерт невольно залюбовался ее кукольной внешностью. Казалось, в ней было что-то от вейлы.
И снова этот чертов Гарри. Гарри, чемпионы, и эти прелестные милые француженки… Было несложно догадаться, что волшебники из разных школ могли встретиться только на турнире. Гермиона — англичанка и если так, то, скорее всего… они в Хогвартсе.
Его вывод породил тысячи вопросов главным из которых был:
— Кто ты такая? — он произнес это тихо, одними губами.
Ее лицо украсила самодовольная улыбка, когда она оставила своего кавалера, чтобы подойти поближе.
— Интересно, не правда ли? — ее шепот интриговал, оттеснив красочное марево на задний план. Казалось, вокруг них стало гораздо тише.
Он кивнул. Задумчивый взгляд скользил по ее лицу, видя в ней одновременно маленькую девочку, нескладного подростка, юную красавицу и его собственную Гермиону. Несмотря на разыгранное представление он ощущал, что она принадлежит ему и, казалось, она тоже это знала.
Он виртуозно овладел искусством проникать в чужие мысли и оберегать свои. И то, что происходило между ними сейчас было чудовищной ошибкой и одновременно самым большим откровением для них обоих. Ее истинные эмоции были так же открыты для него, как и его мысли для нее. Впервые они были так близко друг к другу и это пугало. До дрожи в коленях, заставляя плавиться в желании заглянуть дальше, чтобы увидеть ее тайны. Узнать его на них реакцию.
— Как ощущения, когда знаешь не больше других, а? — она видит гнев, наполняющий льдистый взгляд его пронзительных голубых глаз, видит, как сжимаются кулаки и поэтому берет его за руку, чтобы дать самое соблазнительное и порочное обещание: