Он усмехнулся, подушечками пальцев скользя по ее плоти, наблюдая за тем, как соблазнительно она прикусывает пухлые губы. Его пальцы толкнулись внутрь, срывая мягкий, сводящий с ума стон и начали плавно двигаться внутри нее.
— Геллерт, — она позвала его тихо и надломлено, когда он заскользил языком по нежным складкам, желая быть как можно ближе, вылизывал припухший клитор, доводя ее до исступления.
Гермиона легко оттолкнула его, чтобы прозвучать гораздо более требовательно:
— Этого мало, Геллерт.
Она нажала ему на плечи, заставляя его опуститься на спину, жестом приказывая не задавать лишних вопросов. Ее взгляд сочился похотью и желанием обладать, и он любовался игрой эмоций на ее лице, когда она опускалась вниз, чтобы ощутить под собой твердые мышцы его пресса.
Ее пальцы поглаживали его грудь, спускаясь по рельефным кубикам, поддевая белье, чтобы стащить его вниз. И он улыбнулся, когда ощутил, как конец ее палочки уперся ему в кадык.
Ее отчаянное желание причинить ему боль сплеталось со щемящим чувством вины и сводящим с ума исступлением. Потому что он ей подчинялся, признавая за ней полное право творить все, что вздумается.
Здесь и сейчас, в этой комнате, Геллерт Гриндевальд был в ее безраздельной власти, и она знала, что если захочет — сможет убить его, сможет вскрыть его вены, запуская в них аваду, навсегда лишив его дыхания, но ей хотелось иного. Ей хотелось видеть в его глазах настоящее неподдельное восхищение, жгучую страсть, впаянную в его подчинение ей.
Она коснулась своей груди, скользнув ниже, сжимая сосок, скользя подушечками пальцев по розовой ореоле, впиваясь взглядом в волшебника, чтобы увидеть его неприкрытое вожделение.
Она делала именно то, чего он так хотел, даже не подозревая об этом.
Геллерт закусил губу, когда она начала скользить по его члену, размазывая свою смазку по всей длине, чтобы прикрыть глаза, ощутив под собой твердую головку.
— Чего ты хочешь, Гермиона?
Девушка смежила веки, продолжая двигаться, но не решаясь зайти дальше. Она тихо застонала, когда почувствовала, как качнулись под ней его бедра, желая толкнуться в нее, оказаться внутри и ее палочка заискрила у его шеи, обжигая кожу.
— Хочу, чтобы тебе было больно, — прошептала ведьма, прикрывая глаза, лаская себя между ног.
Волшебник зашипел, ощутив новое жжение:
— Сделай мне больно, — его слова отразились в ее расширенных зрачках, заиграв в них отблесками адского пламени, — Сделай так, как ты хочешь, — проговорил Геллерт, видя, что она находится на грани. — Как ты хочешь, Гермиона?
Ее потемневший взгляд жаркой волной опалил его нутро. И она мучительно медленно опустилась на его член, чувствуя, как он наполняет ее, разжигая в ней острую волну наслаждения.
Он гортанно зарычал от удовольствия, когда она опустилась на него снова, задела ногтями линию пресса, затуманенным взглядом всматриваясь в его лицо и вновь шевельнула бедрами, срывая хриплый стон его возбуждения.
Она убрала палочку, скользя пальцами по его горлу, сжимая его так, как делал с ней он и ей нравилось то, как реагировало его тело на ее касания.
Она откинулась назад, не прекращая движения, позволяя его ладони дотронуться к ее груди, ощутив как его пальцы очерчивают ее контуры. Они проследовали вверх, чтобы коснуться ее скулы и подбородка, потянуть мочку, заправив выбившуюся прядь ее волос и возвратиться к губам, чтобы почувствовать острое болезненное удовольствие от ее укуса.
Ее движения ускорялись, учащая пульс, возбуждение нарастало, скручиваясь тугим узлом внизу живота. Она плавно провела языком по месту укуса, облизывая его пальцы. Насадилась на них губами, втягивая ртом, зажмуриваясь от удовольствия.
Геллерт зарычал, когда она вновь укусила их. Больно, резко, не выпуская из плена зубов, улыбаясь краешком губ и в ее взгляде проступила чистая неприкрытая похоть.
Она наклонилась к нему, продолжая двигаться, мучительно медленно и он смежил веки, с трудом сдерживаясь, чтобы не ускорить ее ритм. Ее щеки раскраснелись, дыхание сбилось. Она полностью отдалась ощущениям и он усмехнулся, мягко двигаясь ей навстречу, ощущая как теряет контроль, растворяясь в ее сладких порывистых стонах. Чувствуя, как ее влагалище сжимается вокруг него, заставляя его излиться в нее, не прекращая плавных размеренных фрикций.
Кабинет наполнился оглушающей тишиной и Гермиона зажмурилась, не желая разрывать их связь, ей нужна была всего минута.
Несколько минут, вечность, чтобы прийти в себя.
Мысли путались, если они вообще были.
Возможно, она бы даже заплакала, если бы не назойливый стук в дверь, разорвавший тишину будто удар грома: