— Действительно, — наверное впервые за долгое время она посмотрела на него прямо. Не пряча свои тайны за чужой маской. — Очень хорошо.
Между ними пропасть.
Сотни несказанных слов, невысказанных желаний и жгучая, всепоглощающая страсть, в которой можно сгореть, если вовремя не остановиться.
Но дальше — ничто.
Пустота.
Нужно совсем немного — маленький ритуал, который навсегда избавит ее от наваждения, имя которому Геллерт Гриндевальд.
От этой мысли начинало подташнивать.
— Если ты планируешь торчать наверху, — Гермиона сделала шаг вниз и повела плечом, игнорируя его понимающую усмешку. — Гости разойдутся до того, как мы начнем ритуал.
Глупая, глупая.
Гермионе действительно стоило бы его ненавидеть, но у нее просто не получалось.
Он проводил ее долгим взглядом, наблюдая за плавной, грациозной походкой. Совершенно нехарактерной для нее. Что-то настораживало, ее взгляд: острый и цепкий. Она напомнила ему хищную птицу, готовую вырывать куски плоти из своей добычи.
Геллерт покачал головой.
С ее появлением его жизнь стала сложной. Проблемы, которые он предпочитал не замечать или перекладывать на плечи своих приближенных, вдруг навалились с удвоенной силой, и единственный выход из этой ситуации ему совершенно не нравился.
Он нырнул в низкую дверь, плотно прикрыв ее за собой, и осмотрелся.
В винном погребе царил полумрак. Длинные ряды бочек и заполненные изумрудными бутылками стеллажи тянулись далеко в темноту, и Геллерт прицокнул. Фрэнсис явно лгал, когда говорил что его бизнес идет ко дну.
— Только не говори, что мне снова придется делать всё самой, — Гермиона выглянула из пролома в стене, и он последовал за ней.
Он следовал за ней все это время. С первой встречи в том душном баре. Выкрал ее из министерства, наживая себе новых врагов, глупо и недальновидно. Бросился в ад, очертя голову. Но она никогда не была его истинной целью, и что теперь?
Что если это она все устроила?
Втерлась в доверие, чтобы уничтожить его, стереть в порошок, потому что, как ни крути, она единственная знала во что перерастут эти дружеские вечеринки.
Геллерт покачал головой, прижимая пальцы к вискам, где пульсировала, била размеренным ритмом его грязная, отравленная мраком кровь.
Неужели она действительно на это способна?
Казалось, еще немного и эти мысли доведут его до исступления, зрачки расширятся, наполняясь клокочущим безумием, а порождения собственного мозга захлестнут его с головой.
Он шумно выдохнул, одним резким движением отнимая от лица руки и усмехнулся.
Он разберется с этим позднее. Ведь теперь ей будет не так просто скрыть от него ложь.
Впрочем, даже в его голове все это звучало как полная чушь.
— Откуда ты знаешь, что для ритуала нужна группа магов? — спросила Гермиона, как только он переступил через груду камней.
— Я читал твои записи, — коротко ответил Геллерт, осматриваясь.
Просторную комнату, заполненную от пола до потолка пузатыми винными бочками, покрывал плотный слой пыли и каменной крошки. На полу — бурые от грязи винные разводы: видимо когда разрушали стену зацепили пару бочек.
— Ты копался в моих вещах?
— Я читал твои записи, — повторил Геллерт, четко проговаривая каждое слово. — Ты оставила их в библиотеке.
Она смотрела на него, крепко зажав в руке волшебную палочку.
Геллерт подумал, что если сейчас она снова запустит в него круцио, или что похуже, — он ее поймет.
Но она улыбнулась. Тряхнула головой, отбрасывая с лица тяжелые кудри и расчертила вокруг себя практически идеальный круг.
Показалось, что в воздухе пахнет полевыми цветами.
— Кто приходил?
— Михаэль, — Геллерт прислонился спиной к бочке, наблюдая как изящные взмахи рисуют на полу искрящиеся руны.
Гермиона даже не удивилась. Только Михаэль мог найти Геллерта где бы тот ни находился.
— Как ты узнал, кто спускается по лестнице? Это мог быть кто угодно, даже Мишель, — она выглядела сосредоточенной, но от Геллерта не смогла ускользнуть незнакомая нотка в ее голосе.
— Твои шаги легче, — хмыкнул волшебник.
Гермиона бросила на него нечитаемый взгляд и тут же отвела глаза, возвращаясь к начертанию оставшихся рун. Безумие захлестнуло ее с головой, иначе как объяснить это болезненное истязающее ее чувство собственничества. Она была уверена, что стала для него очередной игрушкой, и все то особенное что промелькнуло между ними, было лишь иллюзией великолепного манипулятора.
Он видел то, что не видел никто. Узнал все ее тайны, но сам остался закрыт для нее. По меркам этого времени она для него была не более чем интересной интрижкой. Стало любопытно, привлекла бы его Мишель, если бы он не был знаком с ней с детства? И если бы это Гермиона была невестой Геллерта, а Мишель прибыла из будущего, был бы он заинтересован в ее секретах?